8 несчастий Макса Стоуна
Шрифт:
– Ну, что же, вот и настало время прощаться, – начал Киллиан.
– Да уж, не люблю я подобные моменты, но в общем… желаю вам добиться поставленной задачи… и спокойной дороги вам! – Я пожал руку волосатику и посмотрел на Натали, которая, недолго думая, обняла меня.
– Смотри за нашей малышкой и берегите себя! – Прошептала она мне на ухо и похлопала по плечу.
Я отошел от компании. Хотел дать Эми попрощаться с друзьями, а сам мельком осмотрел авто, с ним все было в порядке, что логично, с ним вряд ли могло случиться хоть что-нибудь. После «тщательного» осмотра я стал возле двери и наблюдал на прощание старых друзей, на дружеские объятия и небольшое количество слез, пролитых женщинами. Постояли они недолго, буквально пару минут, о чем-то поговорили и начали расходиться. Волосатик поднял сжатую в кулак руку, на что я ответил тем же жестом, а Натали послала воздушный поцелуй. Мы сели по машинам, запустили движки и поехали. Сначала, буквально несколько миль, наши пути совпадали, до момента выезда из города. После, став на перекрестке, мы открыли окна, посмотрели друг на друга и поехали в разные стороны, они на восток в Вашингтон, а мы на запад в Эшвиль.
– Вот и все… мы расстались, – вздохнула Эми, после чего закурила сигарету и закашлялась после первой же затяжки.
– Вот уж не знаю, радоваться мне или нет? – Не знаю, насколько грубо это прозвучало, но так уж получилось.
– Почему ты так негативно отнесся к ним? – В голосе Эми слышалось недопонимание.
– Может, потому что я их не знаю, в то время как ты общалась с ними, как будто они тебе родные!
– Так оно примерно и есть! – Эми выкинула окурок в окно, потом положила мне руку на коленку и пристально посмотрела на меня.
– Я тебе все расскажу! Это долгая история.
– А нам торопиться некуда, – я взял ее за руку и приготовился к рассказу. Что же я узнаю?
Глава 4
– Началось все давно, очень давно, мне тогда было около девяти, а может, и около десяти лет… не столь важно. Жизнь была у меня самая обыкновенная. Я была счастливым ребенком, который радовался жизни, любовалась синим небом, бегала за птицами, училась в школе, а после уроков также, как и все дети, не хотела делать уроки. Собственно, ничего необычного. Любила родителей и любила гулять с ними, всегда просила водить меня на мультики. Помню, все началось после какого-то из тех самых мультфильмов…
«Что могло случиться с ребенком?» В таком возрасте? Игрушка потерялась или рассталась с Микки Маусом? Я ждал ответа, мне было слишком интересно.
– Мы шли домой… ничего не предвещало беды, я сидела у отца на плечах… и тут! – Она замолчала, повернулась к окну и прислонила кулак ко рту, пустив слезы, которые начинали течь все быстрее и быстрее.
– Эй… ты чего? – Вопрос был скорее риторический, зачем я его задал не знаю. Скорее всего, чтобы дать толчок к дальнейшему повествованию.
– Появился какой-то… я не знаю, как можно его назвать… лица у него видно не было, на нем была шапка, а лицо было прикрыто фиолетовой повязкой… он направил в сторону мамы пистолет и потребовал отдать все деньги, украшения и все, что имело хоть какую- то ценность… – судя по ее тону, дальше хорошего ничего не случилось. Я догадался, как развились события, и мне стало понятно, почему я ничего не слышал о ее матери.
– Так почему вы не отдали ничего?
– В том-то и дело… отец отдал свой кошелек, мамин кошелек… потом поставил меня на землю и принялся снимать с шеи свою золотую цепь, которая досталась ему в наследство от отца. Потом, когда он передал все этой скотине и попросил мирно разойтись… та … тварь … выстрелила в маму и сразу после выстрела бросилась наутек, – Эми с большим трудом давались эти слова, но, кажется, этими самыми словами она давно хотела поделиться со мной. Видно, не знала, как и когда это сделать.
– Эм… прости меня… я ведь не знал, ты никогда ничего не говорила и даже намека не давала, что с тобой такое случилось, – теперь и мне захотелось пролить слезы, я не был готов к подобному повороту истории, наверное, никто не был бы.
– Нет, дорогой… это стало только началом…
– То есть? – В моей голове разом перевернулись все мысли, и началось такое непонимание, как будто вместо мозга в черепной коробке находились какие-то катушки Теслы, которые, пытаясь упорядочить ход мыслей, начали щелкать со скоростью тысяча раз в секунду.
– Отец быстренько сообразил, что надо вызвать скорую и полицию, но именно это и стало ошибкой, как выяснилось позже… те потраченные несколько секунд стали фатальными! Она потеряла слишком много крови, врачи к моменту приезда уже были не в силах помочь, но все-таки положили ее в машину, а мы с отцом сидели рядом… он терял ее, а я наблюдала как в глазах, которые были для меня всем, потихоньку начала угасать жизнь. Она взяла меня за руку… в последний раз… обняла меня… в последний раз, и промолвила, что, несмотря на все трудности, я должна вырасти достойным человеком и не должна позволить «этому недоразумению» сломать меня… – Эми повернулась на заднее сиденье, пытаясь что-то найти. Как выяснилось, это была бутылка виски, которая начала ускоренным темпом опустошаться.
– То есть она умерла у тебя на глазах?
– Хуже… гораздо хуже… она умерла на моих руках, она умерла, прислонившись губами к моей щеке, смотря на меня… с мимолетной радостью в глазах от того, что это она… именно она попала под эту… пулю, – еще на один глоток бурбона опустела бутылка, а Эми, вытирая слезы, закурила.
– А что… как дальше было? – Вот теперь и мне интересно стало, что же было дальше и как все продолжилось.
– А дальше все было хорошо… Нет, не хорошо, наверно… как же смерть матери может быть хорошо, но я не об этом… Первое время, пока отец был в скорби, было печально и плохо, дома царила атмосфера одиночества. Ее не хватало и мне, и отцу. По старой славянской традиции мы завесили все зеркала, и от этого стало все еще более мрачным и… запустелым, я бы сказала, – она понемногу успокаивалась. Давно пережитая рана затягивается и уже кровоточит не так сильно, только если на нее случайно не сыпануть соли… упс, не случайно… целенаправленно.
– Ты славянка? – Странно, конечно, но из всего услышанного это больше всего меня заинтересовало.
– Да, я славянка… еще до моего рождения родители смогли сбежать из Польши… тогда в стране, как они мне говорили, творилось страшное, очень страшное.
– А что там происходило-то? – И снова меня интересовало не то, что нужно было бы, но поделать с собой я, само собой, ничего не мог.
– Отсутствие свободы, притеснение и очень жесткий контроль со стороны СССР. Как они выражались: «нашу страну двумя руками держали за горло и не давали нормально даже вздохнуть», плюс бесконечные репрессии, постоянные разборки за то, кто круче и лучше, и причем не только со стороны власти, но и со стороны обычных людей. Поэтому выбора у них было немного, но они смогли вырваться, – рассказ про те времена, которые она знает только по словам, «разгрузили» ее и это хорошо.
– А еще я помню, как буквально перед смертью мама, за пару месяцев, мы побывали в той самой Польше… и мне там понравилось. Архитектура, уклад жизни. Знаешь… там все такие спокойные, никто никуда не торопится, не спешит… все размеренно… блаженство, и как вариант, останься они бы там, она была бы сейчас жива, – чувства в ее голове перемешались, это было видно. Переворошив прошлое, нельзя не придаться мыслям и переживаниям из категории «а что, если?..» Только вот этих самым «если» нет и не будет.
– Ты думаешь, что это было бы лучше? – С этими словами я съехал с дороги и припарковался возле оборудованной стоянки для дальнобойщиков, которая пустовала, и меня это напрягало, слишком длительное время мы никого не встречали… слишком!
Конец ознакомительного фрагмента.