Чтение онлайн

Коротышка, в отличие от остальных воздержавшийся от смешков, неожиданно поинтересовался:

– А вы уверены, что у Сталина нет своей бомбы?

Вместо ответа старик глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. Потом, видя начинающее скапливаться на лицах сидящих за столом людей напряжение, ответил:

– Если бы она была у дядюшки Джо, то мы бы об этом уже узнали.

– Да? И как же? Нам даже про их танки практически ничего не было известно. А уж бомбу русские засекретили бы на порядок серьезнее.

Старик снова вздохнул и закатил глаза. Потом, покачав головой, спокойно ответил:

– Если бы коммунисты владели бомбой, то они бы ее использовали. Против нас. Полагаю, это мы бы заметили.

– Чертовски надеюсь, что вы правы. Потому что если мы снова ошибаемся - нам крышка. И на этот раз без шансов.

Толстый коротышка, больше всех из присутствующих боящийся Советского Союза, не подозревал, насколько он прав…

– Товарищ капитан, - возникший рядом с Голенко боец тронул спящего командира за плечо. Открыв глаза, Никита некоторое время смотрел на разбудившего его человека, словно пытаясь понять, откуда он его знает.

– Да?
– услышав вопрос, боец добавил:

– Вас к себе товарищ майор зовет. Совещание будет…

– Когда?

– Дык вот сейчас уже… Товарищ майор сказал: как только, так сразу…

– Хорошо. Сейчас умоюсь и приду. Две минуты.

Торопливо умывающийся танкист вдруг подумал, что сегодня последний день их боев. Укрепившиеся на клочке земли американцы держались на нем только потому, что их постоянно прикрывали линкоры и другие корабли.

Но даже подобная поддержка не могла спасти остатки войск Альянса - превосходство Советской армии накапливалось все больше и, наконец, должно был выплеснуться гневом и яростью стальной лавины.

– Товарищи командиры, - комбат почесал старый шрам на шее - след немецкого осколка, оставшийся с предыдущей войны.
– Сегодня здесь все будет кончено. Против американцев сосредоточено двести реактивных установок залпового огня «Град» и пятьсот восемьдесят БМ-8-24. Кроме того, имеется также несколько сотен стволов артиллерии. Наша задача - после артподготовки всей этой мощью прикрыть подход мотострелков к американским укреплениям и помочь их зачистить.

– А как же корабли Альянса?
– сам собой вырвался вопрос из Голенко.

– Им будет не до того - их атакует береговая авиация. К моменту, когда налет прекратится, мы уже должны будем смешаться с порядками Альянса, и огонь по нам они вести не смогут. На этом, собственно, все и закончится.

– Звучит неплохо, - прокомментировал командующий второй ротой капитан.

– А выглядеть будет еще лучше. Главное - подойти к их позициям, а там наши парни уже справятся. Всем все ясно?

– Наш участок где?

– Размеченные карты получите после совещания. Надеюсь, не заблудитесь, гвардейцы, - комбат улыбнулся. С нами правда - а за кем правда, тот и сильнее. Свободны.

Последний этап очищения Евразии начался.

Пожилой человек, стоящий у окна в аскетичном кабинете, обставленном, тем не менее, со вкусом, даже не повернулся к вошедшему в кабинет, продолжая смотреть на залитый Солнцем Париж.

– Маршал?
– только вопрос заставил правителя Франции повернуть, наконец, голову.

– Да.

– Боюсь, нам надо принять решение. Обе стороны требуют ответа.

– Ну, и лимонников, и янки можно смело послать подальше. Ввязываться в войну против СССР и половины мира я не буду.

– Значит?

– Пьер, мальчик, я не хочу, чтобы Франция участвовала в очередном раунде этой бойни. Хотя, видимо, придется.

Петен отошел от окна и, сев в кресло, обхватил голову руками.

– Ладно. Вызови сюда посла Союза.

– Советского?

– Евразийского. Этого, как его, Штауфенберга.

– Значит, мы согласны?

– Предоставим им базы и проход по территории в обмен на часть африканских колоний и гарантии независимости.

– И вы им верите?
– секретарь и личный помощник престарелого маршала, правящего Францией уже не первый год, недоверчиво посмотрел на своего начальника.

– А у меня есть выбор?
– горько улыбнулся Петен. Иначе нас сожрут вообще просто так. Один раз, благодаря Сталину, мы спаслись. Боюсь, второго раза не будет.

– А вы не боитесь, что в ответ по нам ударит Альянс?

– Там тоже не идиоты сидят. Если они нанесут по нам удар - значит, у меня не будет другого выхода, кроме как вступить в войну на стороне Сталина. Им нужен еще один противник? Сомневаюсь, - маршал пожал плечами.
– Ладно, время уходит, ступай.

Дождавшись, пока за Пьером закроется дверь, Петен снова подошел к окну. Сердце болело все сильнее.

– Одри! Одри, дорогая, тебе письмо от Лео!
– прислушавшись, госпожа Ван Хеемстра услышала легкие шаги своей дочери.

– Где?
– влетевшая в комнату маленькая фурия была совсем не похожа на будущую звезду мировой сцены. Утенок (не гадкий, конечно, но и не прекрасный; скорее, просто милый) пока еще только начинал превращаться в лебедя.

– Держи, - усмехающаяся мать отдала Одри конверт полевой почты.

– Он… вскрыт?
– девушка недоуменно посмотрела на родительницу.

– Дочка, война же на дворе. Конечно, вскрыт.

– Но это значит, что его кто-то читал?

Госпожа Ван Хеемстра вздохнула. Влюбившаяся по уши в советского офицера дочь слишком серьезно воспринимала свои с ним отношения. И, хотя Леонид относился к их семье очень хорошо и часто помогал, на взгляд женщины каких-то особенных чувств к ее ребенку он не испытывал. Одри этого не понимала и отказывалась слушать любые мнения своей матери по этому вопросу. Вот и сейчас ей кажется, что вскрытое письмо личного характера - это почти трагедия. Как ей объяснить, что на войне нет времени на сантименты?