Чтение онлайн

Кажется, все идет, как надо. Кажется, у нас получилось создать нужную атмосферу. Чтобы без официоза конкурсов талантов и без пафоса академических концертов. А что-то вроде посиделок у костра или домашних уютных концертов.

Немного выбивались из общей «ламповости» развешанные по стенам плакаты спонсоров. Крупные, аляповатые. Но как-то… не ломали все равно. Даже когда Гриша зачитывал между номерами официальные слова благодарности.

— Хотелось бы сказать спасибо фирме «Консул-Тимур», которая приняла непосредственное участие в организации этого концерта, — зачитывал Гриша. — Также хотим поблагодарить от всей души новокиневский мясокомбинат, производственную фирму «Наташа»…

Момент со свечками получился немного сумбурный, конечно.

Девчушке, которая отказывалась петь в микрофон, было лет двенадцать на вид. Гриша вывел ее за руку на середину сцены и призвал всех к тишине.

Больше всего шума наделали мы с «ангелочками» когда раздавали свечи. Но все довольно быстро успокоились.

Слепая девушка пела, а капелла. «Белый шиповник» из «Юноны и Авось». Исполнение не было безупречным, как и многие номера в этом концерте. Но суть его была совсем даже не в этом.

В перерыве телевизионщики выкатили свою камеру в фойе, и взялись снимать короткие интервью со зрителями. А потом камеру активно оккупировали представители спонсоров.

— Вова, у меня к тебе просьба, — сказала Ирина, отводя меня в сторонку. — В финале концерта выйди на сцену вместе с Гришей. И проговори еще раз про всех спонсоров, хорошо?

— А что, кто-то из них недоволен? — уточнил я, глянув в сторону телевизионщиков.

— Ну… — замялась Ирина. — Понимаешь, эти все товарищи мало понимают в атмосферности, им нужно, чтобы точно было сказано, что вот эти занимаются сантехникой, а вот эти торгуют турецкими свитерами, понимаешь? А Гриша очень… как бы это сказать… вольно с текстом обходится.

— Нет проблем, — кивнул я.

— Фух, отлично, — облегченно выдохнула Ирина. — Зато, кажется, у нас есть еще несколько заказов на рекламные ролики…

— Хех, если дело так пойдет, тебе скоро можно будет устраивать ночь пожирателей рекламы на роликах одного только твоего производства, — усмехнулся я.

— Что еще за ночь пожирателей рекламы? — нахмурилась Ирина.

— Ну… это такое мероприятие, — я мысленно чертыхнулся. Опять я размык и забыл, что у меня с моими девчонками и парнями очень даже разный жизненный опыт. — В общем, мне кто-то рассказывал, что за границей устраивают ночные просмотры рекламных роликов. Особо классных рекламных роликов, настоящих шедевров.

— А интресно звучит, — задумчиво сказала Ирина. — Я бы посмотрела рекламные шедевры. Чтобы хотя бы понимать, к чему стремиться…

«Интересное дело, — думал я, прогуливаясь по фойе среди общающихся людей. — Если начинать мероприятие пораньше, то остается еще куча времени на общение. И не нужно каждую секунду смотреть на часы и переживать, что транспорт вот-вот перестанет ходить».

— … понимаете, рок-музыка — это такое состояние души, — услышал я голос Астарота. Вокруг него столпилось несколько человек. — Когда ты чувствуешь ее зов, то уже не можешь сопротивляться. И должен петь, разумеется.

— О, надо же, как интересно!

— Скажите, а вы в каком возрасте петь начали?

— Замечательная песня сегодня была. Это вы ее написали?

— Самое главное — делать то, к чему на самом деле лежит душа, — продолжал вещать Астарот. — Если не изменять себе, то обязательно пробьешься к братским сердцам.

Я встал неподалеку, привалившись к стене, и слушал, как наш фронтмен общается. В основном вокруг него были вовсе даже не инвалиды, во всяком случае не из тех, по которым это как-то заметно. Из знакомых лиц был только «клетчатый» из «комсомолки». Остальные…

Ага, судя по разговорам, это представители спонсоров. Тех самых фирм и организаций, которые использовали наш концерт для отмывания денег. Хотя может я и неправильно этот термин употребляю. Но почему-то им важно участвовать в благотворительных мероприятиях, о которых можно заявить в прессе. И показать в отчетах бумаги с официальными печатями.

Разговор вокруг Астарота, меж тем, начал плавно поворачивать в сторону намеков о сотрудничестве. Особенно за это дело топил хитророжий хрен с круглым пузиком и в коротком пиджачке.

Пожалуй, настало время вмешаться, пока Астарот случайно не наобещал чего-нибудь.

— Добрый вечер, меня зовут Владимир Корнеев, — я вклинился между «клетчатым» и дамочкой в скучном трикотажном костюме. — Очень приятно познакомиться!

— А вы, простите, кто? — окинув меня недоуменным взглядом, спросил пузатый.

«Царь, очень приятно, царь…» — со смешком подумал я, но вслух, ясен пень, произнес совершенно другое.

— Продюсер группы «Ангелы С» к вашим услугам, — я снял с головы воображаемую шляпу. — Если у вас вдруг возникли предложения по сотрудничеству, то я готов всесторонне их обсудить…

На лице пузатого отразилась мучительная работа мысли. Такое впечатление, что слово «продюсер» у него никак не сопоставлялось с молодым парнем с длинным хаером. Пусть даже и выше него самого ростом.

— Эээ… молодой человек… — начал он.

— Владимир Викторович, — с вежливой улыбкой подсказал я. — Кстати, с кем я имею честь разговаривать?

— Сергей, — машинально ответил он. — Данилович. Стариков. Да, Стариков. На самом деле, у меня не то чтобы предложение… Скорее просто…

— Почву прощупываете? — предупредительно подсказал я, взял его за локоток и отвел в сторонку. — Понимаете, какое дело, Сергей Данилович, наш фронтмен — личность исключительно творческая. И где-то, можно сказать, гениальная. А свободное творчество — вещь хрупкая, его очень легко разрушить приземленными разговорами. Мы ведь друг друга понимаем, так?

— Возможно, — сухо проговорил Сергей Данилович, пытаясь освободить руку, но я не отпускал.

— Я слышал, вы говорили что-то насчет концертов в регионах, я правильно расслышал? — продолжал я с молодецким задором и энтузиазмом.

— Послушайте, моло… эээ… Владимир… — глаза пузатого забегали.

— Викторович, — подсказал я.

— Да! — Сергей Данилович снова деликатно попытался освободить руку, но я крепче сжал пальцы. Этот тип мне совершенно не нравился. Просто чутье подсказывало, что это не тот случай, когда имеет смысл действительно налаживать контакт. И чем больше я с ним общался, тем больше убеждался, что абсолютно прав. Остап, блин, Бендер на минималках. Прилипала-прожектер. Который где-то там у себя в голове — великий комбинатор с гениальными проектами. Такой цепляется, как репей, сыплет предложениями туманных, но блестящих перспектив. Но когда дело доходит до реализации, то у него наготове миллион уважительнейших причин, почему нет. Чертовски жаль, что в русском языке нет отдельного наименования для таких персонажей. Как в мемах когда-то было модно. «Финский термин, означающий 'выпивать дома, не вылезая из пижамы» или, скажем «взгляд, которым обмениваются люди, когда понимают, что оба хотят одного и того же, но каждый боится начать первым».

— Владимир… эээ… Викторович, — пузатый попытался отступить от меня еще дальше, но за его спиной была стена. — Думаю, это не самое подходящее место для разговора. Может быть мы… эээ… где-нибудь еще поговорим?

— О, отлично! — я отпустил его локоть и жестом фокусника выхватил из кармана блокнот. — Диктуйте мне ваш телефон, я вам непременно перезвоню. Завтра… Ой, нет, завтра у меня весь день расписан практически по минутам… Так, сейчас найду окно… О, в среду! В среду вас устроит?

— Да-да, конечно! — мелко закивал пузатый и принялся диктовать свой номер телефона. Я сделал вид, что записываю.