Чтение онлайн

Чтобы мужчину не приворожили, он должен начертить на земле три круга: один большой, в нем еще один круг и самый маленький внутри этих кругов, на манер матрешки. Затем он должен встать ногами по краям второго круга и помочиться со словами:

Не я, не тень моя, не мои глаза.

Ни мое сердце,

Ни мою кровь не заговорить на любовь.

Ангел мой повсюду со мной:

В пути, в дороге, за столом,

В постели, в церкви

И везде будь хранителем мне.

Ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Найдите в лесу вырванное с корнем дерево (можно сухое), обопритесь руками о его корни и читайте:

Песчевское змейство, здесь твое место.

Валежина-заключина, корни твои скручены,

Заклинаюсь на твоих корнях,

На змеиных норах,

На меховых коврах.

Сидит Усеет Лесовой, я ему поклонюсь,

Кресту помолюсь,

Подножной травой утрусь.

Соберитесь вы, тридцать три силы,

Пойдите вы к моему милому,

Пеките ему между ног.

Чтобы он ни с кем, кроме меня,

Своей жены, Божьей рабы (имя),

Спать не мог: ни ночью при Луне,

Ни при утренней заре,

Ни при новой Луне, ни при какой.

Не дай, Усеет Лесовой, моему милому покоя.

Будь, мой муж, со мной молодец-жеребец,

А без меня старый мерин.

Ключ, замок, язык. Аминь.

Если у мужа есть любовница, то не устраивайте ему скандалов, а беритесь за дело так, чтобы он поскорее забыл вашу соперницу.

Как ваш неверный выйдет из дома, встаньте лицом в угол с восточной стороны, сложите руки на груди крестом и читайте девять раз, не отрываясь и никому не открывая двери.

На поле, на дороге, едет Святой Егорий.

Конь его не спотыкается,

Подковы не разбиваются.

Кто тебе, святой Егорий, коня ковал?

Ковал коня статный кузнец-молодец.

Подойду я в святую кузницу,

Попрошу я Божьего раба-кузнеца:

Прикуй ты ко мне, Божьей рабе,

Моего мужа-молодца.

Кость к костям, тело к телу,

Сердце к ретивому сердцу, кудри к кудрям,

Ступни резвых ног к ступням, очи к очам.

Чтобы муж мой меня не забывал,

Со двора не ходил, с бабами не гулял,

В еде не заедал, в питье не запивал,

Во сне не засыпал,

Ни с одной и… мне не изменял,

Во всем всегда меня почитал.

Будь я ему светлей месяца,

Нужней красна солнышка,

Милей отца-матушки,

Любчей сестры-братушки, интересней друзей.

Все бы он меня ладой величал,

Встречал как радость, а уйдя, тосковал,

Плакал бы и рыдал,

Всюду и кругом меня поминал.

Я ему в стене, я ему в окне,

Я ему в дверях, я ему в образах.

Нет моим словам переговора и отговора.

Не изменить их ни мудрецу, ни хитрецу

Иниведъмицу.

Будьте, мои слова, крепки, лепки,

Крепче камня-булата.

Запираю вас тридевятъю ключами.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Смотрят на собачье дерьмо и говорят:

Стоят три гроба, в них мертвая утроба,

Утроба та тяжела, тяжелее камня,

Доски те сгибаются,

А моя соперница об…роется.

Крути, черт, ее, мути

И тогда лишь ее отпусти,

Когда она, Божья раба (имя),

Моего мужа навсегда отпустит.

Доска сгибайся, тело сопрягайся,

А дерьмо извергайся.

Ключ-небо, замок-земля.

Аминь. Аминь. Аминь.

Из письма: «…Моему мужу 51 год. У настрое детей. Они взрослые, и внуки есть. Подвез как-то муж на нашей машине симпатичную женщину (как потом выяснилось, ей 25 лет). И с тех пор у них любовь. А я отдала ему все свои молодые годы. Вышла за него девушкой, родила ему детей. Он болел – лечила, он пил – страдала, но не бросала. У меня нет модных платьев – не нажили. У меня нет красоты – она ушла. Обидно и горько.

Ей он скоро не будет нужен, ей машина нужна, чтобы он ее возил.