Чтение онлайн

Много бы отдал Алексей Палыч за то, чтобы все можно было закончить сейчас, сию же минуту. Возник у него в голове даже мысленный диалог. "Отдай руку, - сказал ему некто, - и все кончится".
– "На", - ответил Алексей Палыч. "Нет, лучше ногу".
– "Бери, бери, только быстрей".

Когда люди начинают проигрывать в уме такие разговоры, то недалеко уже и до того, чтобы заговорить вслух или начать кукарекать. Но видно, у Алексея Палыча был большой запас прочности. Это обычно для людей, которые не умеют злиться всерьез и подолгу.

Подбежал Борис:

– В шестом вагоне, одиннадцать тридцать пять.

Это была та самая, ближайшая электричка.

Алексей Палыч пошел к кассе.

– Берите и на меня.

– Ты поедешь домой, - строго сказал Алексей Палыч.

– Тогда я поеду бесплатно.

– Боря!..
– еще строже произнес Алексей Палыч.

– Я только провожу и вернусь. Надо же знать, где вас искать.

В последних словах был смысл. Осуждая самого себя, Алексей Палыч взял два билета, один - туда и обратно. Поскольку куда "туда", он не знал, пришлось брать до конца.

Теперь оставалось пять минут. Алексей Палыч бросился к окошечку почты. Взяв бланк, он быстро написал на нем несколько слов и попытался... Очередь угрожающе, по-шмелиному, загудела.

– Товарищи, поезд уходит, - сказал Алексей Палыч, стараясь казаться ничтожным и жалким.

Алексею Палычу объяснили, что он на вокзале и поезда уходят у всех. Тогда Алексей Палыч сунул бланк вместе с рублем единственному человеку, который молчал, и быстро удалился. Молчаливый хотел что-то сказать, но было уже поздно.

Врать Алексей Палыч не любил. Можно даже сказать, почти не умел. Тем более, врать телеграфно. Но времени у него не оставалось, и в несколько секунд он открыл истину, до которой древние добирались веками: чем крупнее ложь, тем легче тебе поверят.

Телеграмма была составлена по этому принципу:

"ВЫЕЗЖАЮ МОСКВУ НЕДЕЛЮ ДРУГУЮ ВЫЗЫВАЮТ МИНИСТРУ

АЛЕКСЕЙ"

ОБРАТНОГО ПУТИ

НЕТ

В наше время все куда-то торопятся.

Во времена не столь отдаленные из Петербурга в Москву добирались на лошадках недели за две. И никто никуда не опаздывал. Даже на войне не слишком спешили. Некоторые крепости осаждали по году и по два. Солдаты не спеша строили избы для командиров, рыли землянки для себя, разводили под стенами крепостей огороды и даже женились в непосредственной близости от неприятеля. Для тренировки они подходили иногда к стенам и обменивались с осажденными неприличными выражениями.

Сейчас из Ленинграда в Москву самолет летит час. Но это многим не нравится: долго. А уж если вылет задержится на тридцать минут, то пассажиры начинают нервничать, проклинать погоду, синоптиков, а заодно и скептически отзываться об авиации.

Даже пенсионеры, которых впереди не ждет ничего интересного, тоже куда-то несутся.

Вот и Алексей Палыч начал спешить, едва попал в Город. Он заторопился уже в школе, в милицию бежал рысью, а на вокзале времени ему просто не хватило даже на телеграмму.

В электричку они с Борисом вскочили уже под объявление: "Осторожно, двери закрываются".

Сели они в пятый вагон, чтобы до поры до времени себя не обнаружить. Несколько остановок проехали вместе, а затем Борис отправился в шестой вагон в качестве наблюдателя. Алексей Палыч считал, что это вполне безопасно, так как Лжедмитриевна видела его лишь мельком.

Минут через десять Борис вернулся.

– Ну что?

– Поют.

– И она поет?

– Вроде поет. А может, только рот разевает. Она ко мне спиной сидит.

– А что поют?
– спросил Алексей Палыч, скорее машинально, ибо не в этом была сейчас его главная забота.

– Про "зеленое море тайги"... А сейчас "Буратино".

– Выходить не собираются?

– Вроде нет пока.

– Присядь на минутку.

Борис сел рядом и хмуро прочертил взглядом вдоль противоположной скамьи. Паренек в форме речного училища спал, прислонившись к стене вагона. Молодая женщина объясняла своей девочке, что нехорошо называть бабушку "паршивой старухой".

– Боря, - шепотом сказал Алексей Палыч, - мне кажется... Ну, не то чтобы кажется... А вдруг она искусственная?

Борису никогда ничего не нужно было разжевывать.

– Робот, что ли?

– Что-то в этом роде.

– А если робот, то тогда и говорить не о чем. Вызовем ее в тамбур... Двери эти, если поднажать, открыть можно. Какой она там ни робот, а грохнется об рельсы - все винтики разлетятся.

– Ты с ума сошел! Я ведь только предполагаю...

– Давайте проверим. Я сяду сзади и уколю ее чем-нибудь. Закричит или нет?

– Ерунду говоришь, - поморщился Алексей Палыч.
– Если _они_ умеют посылать своих представителей... через Космос, да еще мгновенно, то уж никакие уколы для них не страшны. А потом - ты, наверное, не читал могут быть люди-роботы. В некоторых странах ученые, если их так можно назвать, занимаются этим. Они ищут препарат, который делает человека послушным и бездумным. Единственная радость для такого человека выполнить приказ: вскопать огород или убить, для него безразлично. Он - человек, но он - робот. Хотя девица эта выглядит довольно разумной... Когда я говорил "искусственная", я имел в виду искусственный мозг. И очень хотелось бы знать, что сейчас в этом мозгу. А на винтики разбирать ее не стоит. Скорее всего, их там нет. Это тебе не кружок "Юный техник".

– Ну ладно, - согласился Борис, - я ляпнул. Ну вот они выйдут... Что мы будем делать?

– Пока не знаю, - вздохнул Алексей Палыч.

Электричка начала замедлять ход перед станцией.

– Иди, - сказал Алексей Палыч.

Борис исчез и не появлялся еще остановок десять.

Вагон понемногу пустел. Стена леса за окном все реже прерывалась полянами и просеками. Исчезли грибнички-старички, бредущие вдоль полотна дороги. Конечная станция приближалась неумолимо.

Алексей Палыч думал, думал напряженно. В голове его проносились мысли-картинки: вот он хватает Лжедмитриевну за руку и тянет в станционный милицейский пикет... что это? Похоже на хулиганство. Да и группа не даст ее в обиду. Или уговаривает ее, умоляет. На коленях, что ли? Не поможет: "мадам"-то железная. И опять же группа. Алексей Палыч дошел даже до того, что мысленно украл у ребят рюкзаки, но не представлял себе, как это сделать.

В вагон заглянул Борис:

– Собираются!

Это была последняя станция.

Алексей Палыч и Борис вышли на платформу, уже не скрываясь. Но заметили их не сразу. Ребята побросали рюкзаки возле домика станции. Лжедмитриевна зачем-то зашла вовнутрь. Ребята побежали в пристанционный ларек пить лимонад, оставив одного караульного.

Алексей Палыч огляделся. Тихо и пусто. В кронах тополей, высаженных вдоль платформы, суетились какие-то беззаботные птички. Железнодорожная курица, замызганная, как швабра, копошилась в куче мусора. Даже странно было, что в такой приветливый солнечный день может случиться что-то плохое.