Чтение онлайн

Это, несомненно, грубейшая ошибка, вытекающая из некритического ос­воения наследства буржуазной науки Они (почвоведение и общее земледе­лие. — И.С.) искусственно лишаются главной основы марксистско-ленинско-сталинской диалектики, непосредственной связи с производством, поэтому не могут его обслуживать, а в таком виде могут принести только вред.

Первый раздел, почвоведение, обращается в "науку ради науки", в "педоло­гию", "чистую науку", никому не нужную, ибо её выводы, основанные на фор­мальных, то есть морфологических, количественных признаках, не могут быть использованы производством, основанным на качественных признаках. Толь­ко один раздел педологии, картография, блестяще развитая трудами академи­ка Л.И. Прасолова, имеет производственное значение как основа инвентари­зации основного средства производства»1.

Вряд ли нужно доказывать, что ни один подлинный учёный, пусть даже ра­ботающий в прикладной области, не станет отрицать огромную важность фун­даментальной науки («науки ради науки»). Весь мировой опыт развития всех наук неопровержимо свидетельствует о том, что без «чистой науки» и при­кладные дисциплины беспомощны и бессильны. Очевидно также, что количе­ственные и качественные признаки неразрывно взаимосвязаны. Отказавшись от изучения количественных признаков, ничего нельзя сказать и о качествен­ных. Разве что «на глазок», «по наитию», но это не наука.

И наконец, разбирайся Вильямс хотя бы немного в почвоведении, он бы сообразил, что без тщательного и кропотливого изучения морфологи­ческих и количественных признаков никаких почвенных карт составить нель­зя. А так у «почвоведа» вышла полная абракадабра: академика Прасолова он похвалил, а всю ту научную работу, на которой основывались прасоловские карты, объявил ненужной!

Разумеется, утверждение г-на Паршева, что Вильямса якобы «ошельмова­ли», совершенно ложно. Этот «народный академик» сам шельмовал других, и очень усердно. Вот характерный образец: «Не считаясь с основами теорети­ческой химии, возрождается архаическое, уже сданное в архив гипотетичес­кое представление о "почвенных цеолитах" под новым названием "поглощаю­щего комплекса", отличающегося от старых "почвенных цеолитов" только тем, что в состав "поглощающего комплекса" входит, кроме "почвенных цео­литов", ещё и "минерально-органическая гуматная" часть. Последняя пред­ставляет возрождение из пепла не менее архаического гипотетического пред­ставления Л. Грандо и Эггертца о "чёрном веществе".

"Поглощающий комплекс" обладает одним неоспоримым преимуществом. Он очень быстро разрушается и также быстро восстанавливается, смотря по надобности в нём у экспериментатора или по его излишеству. Для меня со­вершенно ясны огромные трудности этого направления Но также ясен и ог­ромный вред агрохимического направления» (с. 5-6)2.

Всё это грубое ёрничанье направлено против крупнейшего открытия в ми­ровом почвоведении первой половины ХХ века — теории почвенного погло­

щающего комплекса, разработанной выдающимся русским учёным Констан­тином Каэтановичем Гедройцем (1872-1932). Когда человек не в состоянии оценить передовое направление в той или иной науке, он тем самым доказы­вает свою некомпетентность в ней. Но Вильямс не только не смог понять тео­рию поглощающего комплекса, он и дельно критиковать её не был способен. Для этого ему следовало бы знать химию и разбираться в почвах. Но теорети­ческую химию Вильямс знал от силы на уровне середины XIX столетия, а яко­бы выделенную им в кристаллическом виде «креновую кислоту» больше уже никто никогда не обнаруживал. Это вещество оказалось сродни теплороду и флогистону. Что касается почв, то «народный академик», превратившийся после перенесённого ещё до революции инсульта в сугубо кабинетного теоре­тика, их по-настоящему не знал да и не желал знать. Куда проще было охаи­вать Гедройца и его школу, а теорию поглощающего комплекса издевательски сравнивать с давно забытыми гипотезами XIX века.

Зато самого Вильямса критиковать было нельзя. Он попал в обойму тех «авторитетов», которых разрешалось только восхвалять. И, зная о неподцен-зурности любой критики, Вильямс врал с три короба: «Нам хорошо известен процесс "прэцессии", или "предварения равноденствий". Оно состоит в том, что ежегодно моменты равноденствий наступают на 30,1 секунды раньше, чем в прошлом году. Такой процесс заставляет признать ещё одно вращательное движение всей массы Земли, совершающееся приблизительно в том же на­правлении, как и суточное обращение, но со скоростью одного оборота круг­лым числом в 100 000 лет...

Прэцессионное обращение Земли влечёт за собой такие последствия. По­лярные в настоящее время области через 25 000 лет (округло) пройдут через экватор. Через следующие 25 000 лет они будут погребены под антарктичес­ким ледником и ещё через 25 000 лет опять пройдут через экватор, но уже в за­падном полушарии и ещё через 25 000 лет займут приблизительно старое мес­то» (с. 140).

Бред? Конечно! Ахинея? Очевидно! Но это официальный государствен­ный бред сталинской эпохи. Книга Вильямса «Почвоведение» благодаря оби­лию подобной околесицы была допущена Главным управлением вузов и тех­никумов Наркомзема СССР в качестве учебного пособия для сельскохозяй­ственных вузов! Так что студентов обязывали заучивать эту галиматью.

И в самом деле: как смело! как решительно! как революционно! Двумя аб­зацами товарищ Вильямс ниспроверг сразу две науки: астрономию и геологию. Ни о каком «прэцессионном обращении Земли» представители этих наук не слыхали, и оно совершенно несовместимо со всеми фактами, накопленны­ми астрономами и геологами. Правда, в астрономии существует понятие «прЕ­цессия», но этим словом обозначают движение оси вращения Земли, а не пла­неты как таковой! Что касается перемещения полюсов, то астрономы устано­

вили, что Северный полюс действительно движется в пределах квадрата со сторонами 30 метров!

Но, хотя вильямсовская «прЭцессия» — просто галиматья, именно на этой «строго научной» основе красный академик1 построил всю свою теорию «еди­ного почвообразовательного процесса». По этой злополучной теории, кото­рую больше 20 лет вынуждены были зубрить советские студенты, тундровые почвы сменяются подзолистыми (лесными), подзолистые — дерновыми (луго­выми), дерновые — болотными, а потом на месте болот почему-то развивает­ся... степь. Чернозём же, по Вильямсу, может образоваться во всяком клима­те! Доказательств существования «прэцессий» — краеугольного камня своей теории — Вильямс вовсе не приводил. Они были излишни, поскольку на сто­роне «выдающегося советского почвоведа-агронома» выступали власть пре­держащие.

К сведению г-на Паршева, Вильямс излучал бескрайний оптимизм в отно­шении будущего первого в мире социалистического государства. На основе своих мифических «прэцессий» он «доказал», что у нас климат меняется в сторону потепления, и примерно через 13-15 тысяч лет мы окажемся на эк­ваторе. Напротив, на Северную Америку неудержимо наступает полярный хо­лод, и через такое же время и даже несколько раньше территория США пок­роется льдом. Даже странно, что г-н Паршев не взял эту «теорию» Вильямса на вооружение. Но скорее всего он и Вильямса-то не читал.

КОРНИ ЛЖЕНАУКИ

Почему всё-таки в Советском Союзе процветали откровенно чуждые и враждебные науке «учения»: лысенковщина в биологии, вильямсовщина в почвоведении, марризм в языкознании? Дело не только в общих свойствах всех тоталитарных и деспотических режимов, при которых мнение начальства выступает единственным твёрдым критерием истины. Большую роль сыграли и особенности господствовавшей в СССР идеологии — марксизма-ленинизма.