Чтение онлайн

Но после коллективизации с деревенскими мельницами быстро покончи­ли. Для начала раскулачили почти всех мельников. В основном это были

действительно зажиточные (по сельским меркам) люди, которых не составило труда записать в кулаки. Если учесть, что из раскулаченных и сосланных боль­шинство ждала верная (и планируемая партией и правительством) гибель, а выжило лишь незначительное меньшинство, то впору говорить о геноциде целой профессии. Без мельников мельницы и сами плотины стали быстро раз­рушаться. К тому же власть совсем не была заинтересована в сохранении мельниц, ведь возможность самим молоть зерно оставляла даже колхозникам определённую самостоятельность.

Мой дед по матери вырос в селе Волочок бывшего Сычёвского уезда Смо­ленской губернии. Это село стоит на малой речке Высоте, которая немного ниже Волочка впадает в Днепр. Впрочем, и Днепр там невелик, его исток сов­сем недалеко. В дореволюционные и первые послереволюционные годы (дед родился в 1906 году) Высота была настоящей речкой, в которой и дети могли купаться, и рыба жила, но вся экосистема держалась благодаря мельничному пруду! После поступления в 1927 году в Ленинградский университет дед не бывал в родном селе больше 10 лет. Он снова попал в родные места в 1941-м, когда сбежал из немецкого плена и временно поступил учителем в местную школу. (Хотя Волочок находился на оккупированной немцами тер­ритории, своего односельчанина никто бы немцам не выдал.) И не мог узнать Высоту! Мельница была разрушена, плотина — тоже, от речки остался жал­кий ручей. А началось всё с того, что раскулачили мельника...

Кое-где разрушение водяных мельниц запоздало, и они продержались до 1950-х годов. Но и их ждал тот же конец. Хрущёв — один из ближайших со­ратников Сталина — докончил то, что не успел сделать восхваляемый г-ном Паршевым усатый людоед. Одну из грустных историй гибели небольшой рус­ской речки изложил пенсионер В.М. Глебов в письме члену-корреспонденту РАН А.В. Яблокову[12]: «... я родился и до службы в армии жил на одной из ма­лых рек бассейна Волги, в Калининской области. Деревушка стоит на берегу реки Логовежи — притоке Тверцы. На речке было три водяных мельницы с плотинами около 2 м высотой. Жить на этой речке было — рай господний. Кроме того, что селяне на мельницах мололи зерно на муку, в прудах выше плотин была масса рыбы, жили утки и другие птицы, жили бобры и выдры. Был разговор об установке на мельницах электродинамиков (правильнее — динамомашин. — Прим. ред. цитируемой книги) для освещения близлежащих деревень. Но вдруг в 50-е годы мельницы ликвидировали. В деревню пришло электричество от электростанций-гигантов. Речка наша обмелела и почти пе­ресохла. Вместо щук, язей, линей, голавлей теперь кое-где живут лишь песка­ри. Утки улетели. Вместо радости посидеть с удочкой на берегу люди получи­

ли горестные воспоминания... Люди говорят, что согласны бы жить без элект­ричества, лишь бы вернуть жизнь речке нашей... »

Но задача возрождения речки и задача обеспечения местных жителей электричеством не только не исключают друг друга, а неразрывно взаимосвя­заны. В России множество умирающих малых речек. Чтобы они не погибли окончательно, на них необходимо снова построить плотины. И здравый эко­номический смысл требует, чтобы эти плотины давали энергию.

Между прочим, такие меры совершенно необходимы и для возникновения в России полноценного сельского самоуправления. Сейчас оно может сущест­вовать только на бумаге, поскольку лишено источников доходов. Но если построить на малых речках множество небольших ГЭС, то сёла и деревни приобретут энергетическую самостоятельность, а из неё вырастет и самостоя­тельность экономическая.

По расчётам специалистов, к 2050 году малые ГЭС в мире будут давать зна­чительно больше электроэнергии, чем гидроэлектростанции-гиганты. И поче­му Россия должна составлять исключение из этого правила?

И всё же потенциал традиционной речной гидроэнергетики сравнительно невелик по сравнению с тем потоком энергии, которую Земля получает от Солнца.

ПЕРСПЕКТИВЫ СОЛНЕЧНОЙ ЭНЕРГЕТИКИ

Автор книги «Почему Россия не Америка» пытается представить солнеч­ную энергетику в нелепом, карикатурном виде. Однако нелепо выглядят как раз его собственные потуги: «Гринписовцы любят поговорить об "экологи­чески чистых источниках энергии". Так вот что касается неисчерпаемых ресурсов — солнечной энергии и энергии рек — то для гелиостанций нет более неподходящей страны, чем Россия. У нас много пасмурных дней (в Москве больше половины, около 200 в году), а когда энергия особенно нуж­на — зимой — и дни коротки. К тому же нынешние технологии получения солнечной электроэнергии дают электричество, в сотни раз более дорогое, чем полученное другими способами. И солнечные панели дороги, и какие-то аккумуляторы нужны — ведь неудобно пользоваться электрическим освещением только днём, не правда ли? Если вы автомобилист, представь­те себе габариты аккумулятора для Москвы» (с. 72).

Не будем придираться к мелочам, скажем к отождествлению организации «Гринпис» со всем движением «зелёных». Будем считать это просто элементар­ной логической ошибкой — неспособностью различить целое и его часть. Но вот суждение о климате всей России на примере одной Москвы — это уже не мелочь. Это та же самая логическая ошибка, но в резко увеличенных масштабах.

Количество солнечных дней на громадных просторах России варьирует в огромных пределах. И не составляет труда найти на карте нашей страны та­кие регионы, в которых продолжительность солнечного сияния за год гораздо больше, чем в столице. Таков весь Северный Кавказ, всё Нижнее Поволжье, Нижний Дон, Южный Урал (особенно Оренбургская область). А так как все эти местности по широте лежат южнее Москвы, то там и разница длины дня ле­том и зимой меньше. И так ли уж непригодна эта часть России для развития солнечной энергетики? Но самое интересное, что в этом смысле очень перс­пективна большая часть Сибири! Дело в том, что там столь ненавистный г-ну Паршеву резко континентальный климат и много солнечных дней. Причём ко­личество солнечных дней и суммарное поступление солнечной радиации на юге Сибири возрастают с запада на восток. Даже в Новосибирской области солнечная энергетика вполне перспективна, а Бурятию по приходу солнечной радиации вполне можно сравнить с Сочи, Дагестаном и Астраханью. В При­морском крае климат нельзя назвать континентальным, всё-таки рядом Япон­ское море. Но благодаря сравнительно южному местоположению этот регион также обладает хорошими возможностями для развития солнечной энергетики.

Действительно, ещё в 1980-х годах практическим использованием энергии Солнца занимались в основном субтропические страны вроде Италии, Израиля и Кипра. Как известно, все эти государства совсем не имеют ископаемого топли­ва, что сильно стимулировало развитие в них солнечной электроэнергетики. В 1990-х годах 90% домов на Кипре и 70% в Израиле имели солнечные установки для нагрева воды. Однако пригодные для Средиземноморья технологии, каза­лось, совсем не годились для наших широт. Но с тех пор положение существен­но изменилось. Теперь уже Бельгия всерьёз занялась солнечной энергией. Роди­на Тиля Уленшпигеля по широте расположена севернее Волгограда. Климат там морской, солнечных дней заведомо меньше, чем в России на той же широте. И если бельгийцы пришли к выводу, что у них солнечная энергетика перспектив­на, то нет никаких оснований сомневаться в её перспективах для юга России (в одних широтах с Бельгией и южнее). Что ещё показательнее, солнечной энерги­ей занялись даже такие страны, как Финляндия и Норвегия. Природные условия для развития солнечной энергетики здесь не лучше, чем в средней полосе России: солнечного сияния мало, преобладает пасмурная и дождливая погода. Но эти го­сударства используют солнечную энергию, и неплохие результаты есть.

А плоская шутка насчёт габаритов «аккумулятора для Москвы» рассчита­на на невежд. Причём невежд, считающих традиционную советскую гиганто­манию нормой для всех стран и времён. Возобновляемые источники энергии как раз предусматривают отказ от создания чудовищных по размерам соору­жений и переход к строительству множества сравнительно малых электрос­танций. Любопытно, что временами г-н Паршев это вроде бы понимает. По крайней мере, он высказывается за широкое строительство малых гидроэ­

лектростанций, что делает ему честь. Но с этой здравой мыслью соседствует нелепость про «аккумулятор для Москвы».

Что касается солнечной энергетики, то, как мы уже отмечали, одно из глав­ных направлений её развития — строительство домов с солнечными коллек­торами для подогрева воды или с солнечными батареями для выработки элект­ричества на крышах. Можно устанавливать коллекторы и батареи и на су­ществующих крышах, но, конечно, они не всегда для этого подходят. В США построено 1,2 млн зданий с солнечным подогревом воды, а в одном лишь То­кио — 1,5 млн. Европейский союз запланировал к 2010 году установить даю­щие электричество батареи на 1 млн новых крыш. Это уже не мелочь, это серьёзный масштаб. Столь быстрый рост применения солнечной энергии обусловлен во многом тем обстоятельством, что она быстро и неуклонно де­шевеет. Пока солнечная энергия ещё дороже энергии, получаемой от сжига­ния ископаемого топлива, но уж никак не в сотни и не в десятки раз.

На юге европейской части России, по всей Южной Сибири, в Приморском крае тоже никто не мешает устанавливать солнечные батареи на крышах. Но у нас это не делается. Правительство не заинтересовано. То есть, собствен­но, не заинтересованы нефтяные и газовые компании плюс Минатом. А пра­вительство всего лишь идёт у них на поводу и ставит их сиюминутные выгоды выше долгосрочных национальных интересов.

О БОРЬБЕ С ВЕТРЯНЫМИ МЕЛЬНИЦАМИ

Как известно, Рыцарь Печального Образа Дон Кихот Ламанческий просла­вился атакой на ветряные мельницы, которые принял за великанов. Проститель­ная ошибка! В Испании времён Сервантеса и его героя ветряные мельницы только начали строить. Это была совершенно новая для страны технология, и провинциальный мелкопоместный дворянин вполне мог ничего о ней не знать.

Г-н Паршев с ветряными мельницами не сражается. Он об использовании энергии ветра просто... молчит. И вот это умолчание куда менее проститель­но, чем заблуждение Дон Кихота. Ну, никак нельзя поверить, чтобы автор книги «Почему Россия не Америка» совсем ничего не слышал о ветроэнерге­тике. В отличие от солнечной электроэнергетики она-то уж вполне рентабель­на и, по некоторым оценкам, даёт более дешёвое электричество, чем уголь­ные, газовые или атомные электростанции.

От ветряных мельниц времён Сервантеса современные ветроустановки от­личаются тем, что дают энергию не только тогда, когда дует ветер. Когда тур­бина вырабатывает избыточную энергию, её аккумулируют либо батареи, ли­бо компрессор и труба, в которой накапливается сжатый воздух. Коэффици­ент использования энергии ветра у современных агрегатов составляет от 0,35