Чтение онлайн

Частью экодома является теплица. Её крыша — прекрасное место для установки солнечных коллекторов. Теплица также помогает продлить сезон, в течение которого обитатели экодома едят собственные овощи.

К числу преимуществ экодома принадлежит отсутствие необходимости подключаться к централизованной канализации. Сточные воды из всех источников (кухня, ванная комната, туалет, стиральная машина) поступают по трубам в септик, расположенный на отведённой под строительство территории приусадебного участка в пяти метрах от дома, а после очистки попадают самотёком в фильтрующую кассету на том же участке. При подземной фильтрации стоки дополнительно очищаются и не загрязняют окружающую среду[5].

Противники экодомов пока имеют один, но сильный довод: до сих пор таких домов в России построено всего около десятка. Это, конечно, не тот размах, который способен впечатлить. Но слой среднего класса, который может потянуть строительство собственного дома и при этом стремится сделать его экономичным, у нас пока очень тонок. К тому же большая часть этого слоя про экодома никогда ничего не слышала, ведь телевидение и печать заняты у нас совсем другими вещами. Просвещение, и тем более экологическое просвещение, их не привлекает. Те, кто богаче или беднее среднего класса, в нынешних условиях постройкой экодома не займутся. У большинства населения денег на постройку своего дома нет. А самые богатые могут позволить себе платить за отопление и электроэнергию сколько угодно.

Все правила возведения экодомов применимы в той или иной степени и при многоэтажном строительстве. Конечно, многоэтажный дом никогда не удастся сделать настолько экономичным и энергосберегающим, как одно-или двухэтажный. Однако и там энергосбережение не роскошь, а существенная необходимость. Но в России даже введённые в действие с 1996 года новые СНиПы соблюдают плохо. И это уже вопрос не технический, а политический.

Переход от нынешнего расточительства к энергосбережению невозможен без участия государства. Понятно, что при нынешнем президенте, правительстве, Думе и т.д. такой переход вообще неосуществим. Однако они не вечно будут находиться у власти. Тем не менее пока о здравомыслящей энергетической политике нечего и думать. Но значит ли это, что надлежит сидеть, сложа руки, и ждать смены политической погоды?

Нет, это ошибочный подход. Не стоит дожидаться начала массового строительства экодомов, экономию энергии стоит начинать уже сейчас. Как отмечают А.В. Аврорин, И.А. Огородников и их соавторы, «можно существенно помочь энергосбережению, утепляя свои жилища, используя более совершенные нагревательные приборы, сокращая расход горячей воды с помощью экономящих воду душей и кранов, используя для стирки и мойки посуды высокоэффективные машины, а для освещения — компактные флуоресцентные лампы и многое другое»[6].

Конечно, усилия отдельных частных лиц дадут сравнительно небольшой результат. Но он не будет равен нулю! И велика вероятность, что именно такие «малые дела» подготовят неизбежное изменение государственной политики.

А что должно сделать государство, когда к власти придёт правительство, способное смотреть дальше интересов отдельных групп, клик, шаек и мафий? Во-первых, оно должно будет ввести вполне рыночные цены на электроэнергию и газ. Тут надо похвалить г-на Паршева, отстаивающего подобную меру. Правда, когда наш идеолог твердит, что «литр бензина, батон хлеба и 7 киловатт-час электроэнергии должны стоить доллар» (с. 86), то верить ему не надо. Даже в развитых странах киловатт-час электроэнергии отнюдь не стоит 14,3 цента. Он и там дешевле. А в нашей стране, с учётом реальных затрат на добычу газа и угля, рыночная цена киловатт-часа не должна превышать 9-10 центов. Всё, что сверх этого — уже монопольная сверхприбыль, которой в настоящей рыночной экономике быть не должно. Г-н Паршев, видимо, выполняет социальный заказ тех, кто о такой сверхприбыли мечтает. Однако не надо идти на поводу у этих сил.

Введение рыночных цен на газ и электроэнергию, конечно, потребует существенного повышения пенсий и зарплат бюджетникам. Это вполне осуществимая задача. Для её выполнения, скорее всего, совсем не потребуется увеличивать налоги. Достаточно будет существенного (в разы, а не на проценты) сокращения воровства бюджетных средств.

Ещё одна необходимая государственная мера — поощрение экономии энергии. Если потребление энергии снижается по сравнению с нормативами, то потребитель вправе рассчитывать на прогрессивно уменьшающуюся оплату за неё. И нельзя будет обойтись без заимствования международных стандартов на энергосберегающее строительство и оборудование. Наши российские стандарты в этом отношении устарели и совершенно не соответствуют современным требованиям. Необходимо также ввести в производство, проектирование и строительство норматив полной энергоёмкости продукции. Без него нельзя разобраться, какое решение оправданно с точки зрения энергосбережения, а какое нет.

К сожалению, в современной России монополисты из ЖКХ используют совсем другие способы «экономии». Зимой 2002/03 года около 17 миллионов жителей 30 городов России жили при температуре 14-15 градусов. «До такого уровня энергетики и коммунальщики понижали температуру в домах в пик самых сильных морозов минувшей зимы. Оказывается, они экономили на топливе и при этом получали дополнительные прибыли, потому что замерзающие граждане вынуждены были в массовом порядке включать дополнительные электроприборы» (С. Митрохин, указанная выше статья).

Итак, традиции советского времени — экономия исключительно за счёт здоровья народа — не только живы, но развиваются и углубляются. И совершенству нет предела! Пока существует монополия в сфере ЖКХ, выстуживание обывателей и рост коммунальных тарифов неизбежно будут идти рука об руку. При этом не имеет никакого значения, является ли эта монополия государственной или частной. Заведуют ли ЖКХ чиновники или тесно сросшиеся с чиновничеством коммерсанты — неважно. Те и другие будут проводить одну и ту же грабительскую политику. Собственно, вся провозглашённая Путиным «реформа» ЖКХ и сводится к всемерному поощрению этого грабежа.

Кроме дровяного отопления, автор книги «Почему Россия не Америка» не знает никакой альтернативы сжиганию ископаемого топлива. Или не хочет таких альтернатив замечать. Но по дровяному вопросу он высказывается довольно обстоятельно. Г-н Паршев даже заглянул в «Лесную энциклопедию» и пришёл к неутешительному выводу: «Леса растут всегда, то есть, это вроде бы возобновляемый источник сырья и тепла. Правда, неизвестно, вырастут ли на месте срубленных аналогичные по качеству, или их качество ухудшается. Но если топить жилища всей страны дровами, то надо иметь в виду, что на зиму крестьянскому двору нужно хотя бы 20 кубов дров. У нас в СССР ежегодный прирост древесины был 4 куба на человека в год ("Лесная энциклопедия", М., «Советская энциклопедия», 1985) — как раз дрова на семью из пяти человек. Но ведь нужна и деловая древесина! И, главное, почти весь прирост древесины в Сибири! Далековато дрова-то возить. И население сейчас не то, что в "дровяные" времена, а побольше» (с. 286).

Но наш идеолог лукавит. Он не пожелал заметить, что цитируемая им книга вышла в 1985 году. Следовательно, её составители делили ежегодный прирост древесины на территории СССР на численность населения СССР!

Россия имеет вдвое меньшее население, чем бывший Советский Союз. А вот подавляющее большинство лесов осталось на её территории. Поэтому прирост древесины в расчёте на каждого жителя России, естественно, намного больше.

По зарубежным оценкам, которые так любит г-н Паршев, на долю бывшего СССР в начале 1990-х годов приходилось 28% всех сплошных лесов земного шара[7]. И хотя часть этих лесов расположена на территории ныне независимых государств — бывших союзных республик, львиная доля приходится на Россию. Пусть даже часть этих лесов с тех пор вырублена (а рубка без лесовосстановления нас не красит), всё равно можно с уверенностью сказать, что доля России в мировом лесном фонде близка к четверти. Так что лесом мы обеспечены примерно в 10 раз лучше среднестатистического жителя планеты. И прибедняться нам опять-таки не стоит.

Г-н Паршев утверждает, будто неизвестно, какие леса вырастут на месте срубленных. Но нелепо думать, будто никто никогда не изучал этот вопрос! Интересно, что русское научное лесоводство началось как раз с составления таблиц роста русских лесов. Их впервые опубликовал один из замечательных лесоводов XIX века граф Альфонс Романович Варгас де Бедемар. Живой памятник Варгасу до сих пор стоит в Москве. Это — Лесная опытная дача Тимирязевской сельскохозяйственной академии — искусственный лес, посаженный в 1860-х годах под руководством учёного. Гуляя по этому оказавшемуся почти в центре Москвы лесному массиву, каждый может убедиться: деревья выросли неплохие!