Чтение онлайн

Ну и, спрашивается, кто после этого скажет, что судьбы разные бывают? Разные-то, может, и разные, да все едино — мне вот тоже и братья докучали, и судьба не сложилась… Уж к какому финалу дочка баронская вела — я не ведаю, но, когда она меня в свою комнату в гости пригласила, я сначала к Малиновке в стойло зайти предложил: мол, убедиться надо, что лошадку никто не обижает. Ну а Малиновка как рядом со мной молодую баронессу увидела, мигом характер показала — стала между нами, рычит, зубы скалит, меня от посягательств бережет. Так и не отпустила — пришлось девице-красавице не солоно хлебавши восвояси возвращаться. А я тут и ни при чем вовсе — кто же мог подумать, что моя кобыла решит характер проявить…

Следом и Тиналис пожаловал — хрипит, чуть горло себе не посадил, пока барону байки травил. Не выдержал в конце концов — дело это благородное Тронгвальду перепоручил. Эльфу только в радость сутками подряд песни петь. Лютик с эльфом за компанию остался, Тын у стены замковой камнем застыл, а Алендас, гляжу, уже о чем-то с баронской дочкой мирно щебечет — да идут куда-то под руку, — видимо, туда, где мне побывать так и не довелось. Одни мы с Тиналисом, если Малиновку, конечно, не считать, остались — да к богатырю моя лошадка совсем не ревнует, поняла, что такого героя рыком не испугать, а осерчает — так свою угрозу исполнит и на колбасу пустит.

— Совсем плох стал старый друг, — вздохнул Тиналис. — Я его успокаивал сколько мог, да без толку. Глаза не обманешь, на этот раз и вправду помирает он…

— Это точно, — кивнул я. — Помирает. Как и мы все помираем — вот родились и тут же помирать начинаем, и сколько живем, все к костлявой в гости направляемся…

— Это ты о чем? — не понял богатырь. — Или узнал хворь баронскую?

— Узнал, как же не узнать! Я, Тиналис по смертельным хворям, можно сказать, специалист — столько лет с отцом в одном замке прожил, могу только глянуть на человека, и сразу ясно — жилец или не жилец. А с бароном и так все понятно, у него все симптомы на лице написаны. Он и сам смыслит, что к чему, и лечится правильно. Так что не бойся, этого друга тебе еще не скоро терять…

— А что за хворь такая? — не унимался герой. — Сколько по миру хожу, никогда такой не встречал!

— И не встретишь, — киваю я, довольный, что хоть в чем-то поболее много мудрого богатыря ведаю. — Это болезнь не простая, а магическая — смертельной обманкой зовется. К отцу однажды по делам охотник пожаловал, ну из тех, кто крылья феникса добывают, как раз смертельной обманкой больной. Так отец, пока во всех деталях болезнь не изучил, из замка его выпускать отказывался. Болезнь эта, как я уже говорил, редкая и магическая — ее особый клоп вызывает, клоп-хохотун. В наших краях он не водится, а только на Острове Фениксов — это единственный клоп, который из огненных птиц кровь пить умеет. А если человека укусит, так смертельная обманка и начинается. Болезнь страшная, но абсолютно безвредная — это в кровь человека частичка огня фениксов вливается. Жжет изнутри дико, многие годы может жечь, а как переболеешь — так еще сто лет после этого жив-здоров будешь, ни одна хворь не возьмет! Кровь феникса, она всякую гадость сжигать умеет, тело молодит, душу новыми силами наполняет. Только пока она с обычной кровью смешается, пока ее организм за родную примет — много лет вот так, как барон, «умирать» человек будет. А спасение одно — тело жечь, чтоб огонь разливался быстрее; голову холодить, чтоб мозги не испеклись; из лекарств только болеутоляющие принимать, чтоб мучения хоть как-то ослабить. Остальное само пройдет; главное — не сглупить, и раньше срока свою жизнь не укоротить. Да те, кто смертельной обманкой болеют, жизнь себе не укорачивают. Тут, Тиналис, понимаешь, вот в чем дело: клоп-хохотун по доброй воле никогда человека не укусит. Ведь для него это верный конец. Чтоб такой болячкой заразиться, нужно специально клопа выловить, травами особыми одурманить, чтоб он тебя с фениксом перепутал, и только тогда, если повезет, он тебя укусить соизволит… Тот охотник за перьями фениксов, например, так себя и заразил — уж очень здоровья и долгих лет жизни хотелось, а пару лет страдания потерпеть, так для настоящего мужчины это и не беда вовсе…

— Барон, выходит, сам все это устроил? Ну старый пройдоха… — возмутился Тиналис. — А я еще его пожалеть хотел…

Пройдоха не пройдоха, но я на такое, например, идти не хочу. Десять лет лежать живым трупом, чтоб потом пятьдесят лет жизни радоваться — перспектива, конечно, заманчивая, но не для меня. Хотя бы потому, что, пока я десять лет умирать буду, найдутся доброжелатели, которые помогут мне на тот свет раньше срока отправиться… Барон, видать, сына да дочь в грош не ставит, раз при живых наследниках позволил себе смертельной обманкой заболеть.

На званый ужин мы в баронском замке остались. Баронесса молодая рядом с Алендасом пристроилась, они и ночевать вместе пошли. Баронет молодой в уголок забился, на нас волком смотрел, пакость явно какую-то планировал, но у таких кишка тонка настоящую гадость сделать. Тронгвальд легко перекусил и умчался куда-то, — видимо, к жене-любовнице-служанке баронской на свидание, он еще днем ей глазки строил. Тын, как настоящий тролль, тоже на еду особо не налегал — так, бычка молодого вместе с костями умял, бочкой вина запил и прямо тут, посреди пиршественного зала, спать завалился. Лютик в углу о чем-то грустил, ну а мы с Тиналисом, как нормальные люди, поели да и по покоям гостевым разошлись — высыпаться. А то, честно говоря, трава степная — это хорошо, да вот мягкий матрац все равно лучше…

Рано утром, как солнышко поднялось, с бароном простились, подорожную получили и дальше поехали. Подорожная эта, собственно говоря, особо и не нужна — вроде как просьба одного барона остальным: мол, это мои друзья, вы их лучше не трогайте, а то будете со мной дело иметь. Но раз уж дали, грех отказываться. Бумага хорошая, такое добро в дороге всегда пригодится — али записать что, али зарисовать, али для иных каких целей.

На прощание нам девица красная со стен башенных платочком махала, но скоро и она, и стены скрылись — въехали мы в лес и дальше на юго-восток коней наших направили. По карте, что мне вечером Тиналис показал, выходило, что после земель барона Тахтынука (это тот самый, у которого мы гостили) нам надо проехать через земли барона Шмуга Вареного, через самый край владений барона Бардарака и наконец по землям барона Гюлькиса Молодого до самой границы с Республикой Аму-Майна — две сотни верст, с такими дорогами, как тут, за два дня должны управиться. Причем в гости больше ни к кому заезжать не планировалось — если Шмуг Вареный еще Тахтынука боится, они двоюродными братьями друг другу приходятся, то Бардарак с обоими в старой вражде, а Гюлькис Молодой планы «великого объединения» всех баронств в одно королевство строит, — естественно, что под своим началом. И всех гостей, хотят они или не хотят, добровольно-принудительно в наемники записывает. Примерно так же, как мой братец Бенедикт евнухом работать уехал. Даже бумаги все оставил: мол, находясь в трезвом уме и здравой памяти, выбрал для себя путь отвлечения от телесных утех ради служения великой цели, — да кто же в такой бред, в трезвом уме-то и здравой памяти, поверит? Так и наемниками к Гюлькису Молодому вроде как и по своей воле шли, да вот что-то в это не верится…

Нам, понятное дело, все это не грозит. Когда два богатыря, эльф, гном и, главное, тролль в наличии имеются, нормальные враги должны сами дорогу уступать. Так ведь и воевать особо не хочется — к чему оно, лишние проблемы иметь, если и без них вроде как неплохо живется?

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Только мы от замка на пару верст отъехали, как со всех сторон трубы затрубили да барабаны забили, а колокола так и вовсе не умолкали — и звонят так тревожно-тревожно, будто к страшному суду призывают. Я сразу догадался — маханские низколежцы на берег полезли. Тиналис подтвердил — это действительно у баронов такой сигнал общей тревоги. Пока отбой не дадут, всякие распри автоматом прекращаются. А то ссоры ссорами, да, как богатырь рассказал, уже было пару лет назад, когда один из баронов, самый умный, решил, что его владения от реки далеко, так чего ему войска посылать, если под шумок можно у соседа кусок оттяпать… Ну другие бороны сначала не спорили, не до того было, а когда низколежцев обратно в реку загнали, быстро объяснили всей честной компанией, как в беде товарищей бросать… Был барон, да не стало, а другим наука — Гюлькис Молодой сейчас где-то рядом со Шмугом Вареным вместе воюет, а мы по их землям катаемся. Удобно — на постах только мальчишки да старики остались, и то для виду скорее, чтоб предприимчивые крестьяне все не растащили, ну а с нами дела иметь никто не рискнул. Добрались до Республики Аму-Майна без приключений и точно в срок, как планировали. И простерлась перед нами мировая светоч демократии…

— Специально для тех, кто тут никогда не был, рассказываю местные порядки, — сказал Тиналис, когда мы переехали условную границу между Краем Тысячи Баронств и Республикой Аму-Майна, обращаясь в первую очередь ко мне, — остальные тут уже бывали, а троллю все равно порядки не писаны. — Аму-Майна — федеративная демократическая конституционная республика, — с трудом выговорил Тиналис целую кучу заумных драконьих словечек. — Тут все равны, а кто равнее прочих — так это в конституции написано. Потому у нас у всех есть права и свободы, а кто будет на эти права посягать — смело в морду их, право на защиту тут в конституции прописано. Но если нам полезут морду бить, не обессудьте, это тоже по закону. Каждый человек имеет право устроить мордобой с ближним, и лишать его такого права ни один выборный диктатор Аму-Майна не решится. — Чем дольше Тиналис рассказывает, тем больше я убеждаюсь — мне наши порядки больше нравятся, уж лучше тиран-некромант на троне, чем такая вот свобода. — Еще не забывайте — когда торговцы будут обвешивать или бандиты грабить, это тоже их святое право. Потому к местной страже обращаться крайне не рекомендую. Во-первых, решать, помогать вам или не помогать, — это священное право каждого стражника, во-вторых, с бандитами будет договориться намного дешевле. Уж поверьте моему опыту…

Верю. Не имею никаких оснований не верить, но все же переспрашиваю:

— Тиналис, а как они вообще живут при таких порядках?

— Да нормально живут, принц, — пожимает плечами богатырь. — Эти все законы, как ты думаешь, для кого писаны? Уж явно не для пекаря, столяра или плотника — люди своим делом заняты, и половина народа не знает, кто у них сейчас очередной диктатор. Пару лет назад был я в Аму-Сабире, слышал, наверно, крупнейший морской порт Республики Аму-Майна. Там как раз незадолго до этого революция произошла, диктатор Хайд сменил диктатора Нихарина… Или Нихарин Хайда? Нет, все же Хайд Нихарина. Не имеет значения. В Аму-Сабире как раз два войска встретились — одно из них чуть раньше навербовано было, и присягу диктатору Нихарину приносили, второе чуть позже, и уже диктатору Хайду на верность клялись. А ведь воевать между собой не хочется, ну так они быстро договорились, выдвинули в диктаторы Шмула Кудрявого. Головастый мужик, интендантом работал. И пошли обе армии вместе на столицу, новую революцию делать. А на деле, если уж тебе интересно, тут всем заправляют крупные торговцы — у них и армия побольше республиканской будет, и оружие лучше, и за защиту берут по-божески. Так что если припечет — иди на базар, единственное место, где тебе сначала помогут и только потом выпишут за помощь чек.

О времена, о нравы! Я всегда знал, что драконы с их теориями ничего хорошего людям не принесут. Лучше старой доброй абсолютной монархии еще ничего за последние пару тысяч лет не придумали.

Самое верное доказательство — Республика Аму-Майна. Я все понимаю — и почвы тут, видать, бедные, и дождей мало, и солнца много, и летом тепло, и зимой холодно, короче, все против трудолюбивых крестьян. Только вот почему в наших краях, где, окромя репы, и не растет ничего толком, и усадьбы сельские богаче, и в лавках от товаров прохода нет, и ремесленники себе цену знают, а тут сплошная нищета да голота! Едем по оплоту демократии, а на нас бедные крестьяне так подобострастно смотрят, ждут, не подбросят ли господа по щедрости своей монетку-другую? Вот что значит слишком много свобод — сюда бы моего отца, он бы быстро так всех угнетать начал, что зажили бы они припеваючи!