Чтение онлайн

Бодрый дух командиров и бойцов, с которыми довелось беседовать, радовал.

Рядом с нами стоял старшина и посматривал то на меня, то на наводчика, с которым разговаривали. Мы собрались уходить, но я обратил внимание на то, как пристально смотрит старшина, и решил с ним побеседовать.

– Давно на фронте?

– С первых дней, товарищ полковник!

– Откуда родом?

– Воронежский, из села Калмыка.

– Так мы с вами, оказывается, земляки! Старшина просиял...

– Да ведь я вас сразу узнал.

– Чей же вы будете?

– Касаткина, сапожника, сын. Мы жили от вашего дома через два двора. Я хорошо знал ваших братьев, а с Яковом Митрофановичем вместе воевали в гражданскую войну. Он же у вас моряк! Участвовал в штурме Зимнего. Воевал против Врангеля.

– Точно, - подтвердил я.
– Теперь нам с вами придется вместе воевать против фашистов.

– А когда их погоним?

– Скоро.

Конечно, тогда никто из нас не думал, что придется участвовать в битве за Берлин. Но все мы, от красноармейца до генерала, об этом только и мечтали. Отсюда, из-под Старой Руссы, до Берлина еще было далеко - целых 2640 километров...

Встреча с земляком меня обрадовала. Расспросил Касаткина, как он воюет. Оказалось - не посрамил родной воронежской земли. От его метких выстрелов запылал не один танк врага. Правда, был дважды ранен сам, но после излечения вновь возвращался в свой дивизион.

Наступили сумерки. Стало холодно, сыро, ветрено. Деревья по-осеннему тягуче гудели в темноте. Мы вышли в открытое поле.

– Пойдемте напрямую, здесь ближе, - предложил Островский.

Темнота скрыла нас от врага.

Пошли напрямую, но путь оказался длиннее, чем по берегу. Не раз пришлось пережидать на земле, когда погаснут осветительные ракеты противника, а над головой перестанут свистеть трассирующие пули.

Следующие два дня ушли у меня на знакомство с артиллерийскими частями. Все орудия стояли на огневых позициях в готовности поддержать стрелковые подразделения. Основные и запасные огневые позиции были тщательно оборудованы и замаскированы.

Специальные подразделения - саперный и батальон связи - разместились вдоль реки. Блиндажи вырыли в крутом берегу. 108-я отдельная разведывательная рота расположилась в лесу, неподалеку от КП.

Мы пошли к разведчикам в последнюю очередь. Не доходя до глубокого оврага, в котором они располагались, увидели группу бойцов, подошли к ним.

– Чем занимаетесь?

– Охраняем осужденных судом военного трибунала.

– Кого и за что осудили?

– Вон этих, - показал сержант на стоящих в стороне двух красноармейцев. За невыполнение приказа командира отделения в бою и проявленную трусость.

Приговоры трибунала были действительно суровы. Трусам и паникерам не было пощады на фронте. Мне были известны случаи, когда из-за таких людей срывались целые операции. Но в данном случае, очевидно, необходимо было во всем разобраться самим. Я вызвал прокурора дивизии майора юстиции Макарова. Вместе с ним и с комиссаром дивизии побеседовали с осужденными. Одному было лет двадцать шесть, другому - около двадцати. О происшедшем с ними, чувствовалось, они горько сожалели.

Оба они не отрицали проявленного ими во время поиска малодушия. При захвате пленного испугались и отошли от блиндажа противника, несмотря на приказ командира отделения сержанта Михалева вернуться.

Мы пришли к единому мнению: "Ходатайствовать о замене сурового приговора искуплением вины в бою". Красноармейцев удалось оставить в разведывательной роте.

* * *

На девятый день моего пребывания в 182-й стрелковой дивизии командующий армией проводил вручение боевых знамен полкам и отдельным частям дивизии. Выдалось утро, туманное и влажное, но вскоре появилось нежаркое сентябрьское солнце - золотистый и ясный день встал над зубчатыми вершинами сосен.

На небольшой поляне, среди густого леса, выстроились представители полков и отдельных частей во главе с командирами и комиссарами.

Разделить наше торжество приехали гости: командир 200-й дивизии полковник Петр Ефимович Попов со старшим батальонным комиссаром Василием Федоровичем Калашниковым - наши соседи слева, командир 26-й стрелковой дивизии полковник Павел Григорьевич Кузнецов, наш правый сосед. Приехал и командир 254-й стрелковой дивизии полковник Павел Федорович Батицкий. Вместе с Павлом Федоровичем поступили мы в Академию им. М. В. Фрунзе, вместе ее окончили в 1938 году.

Мне хотелось бы чуть подробнее рассказать о Павле Федоровиче Батицком. Я очень дорожил дружбой с ним. Мне было в ту пору 37 лет, а Батицкому 32 года.

Павел Федорович удачно сочетал прекрасное военное образование и молодость, был отличным командиром. Не скрою - у него я многое перенимал.

Как-то, например, Павел Федорович пригласил меня к себе в дивизию. Завел в пустой зал, усадил на стул.

– Внимание, Вася Шатилов, приготовься слушать!
– с улыбкой сказал он.

Тут же к нам вышли бойцы. Один из них держал в руках баян. Я с недоумением взглянул на Батицкого.

– Сейчас, сейчас...

Боец заиграл, а второй запел. Ох, как он пел русские народные песни!

– Ну как?! А!
– радовался Батицкий.
– Песня, она, брат, очень нужна на войне. Сам в этом убедился.

С этого дня мы тоже занялись организацией художественной самодеятельности в дивизии. Сложным оказалось это дело, но месяца через четыре мы тоже пригласили к себе П. Ф. Батицкого, не говоря ему с какой целью. Хотелось сделать сюрприз. Точно так же я усадил его на стул, обещая удивить.

II когда он прослушал выступление красноармейца певца Левицкого, которого мы отыскали с большим трудом в одном из подразделений, то Павел Федорович аж загорелся:

– Вот бы мне его, а, Вася? Вот бы мне... Отдай!..

* * *

Однако вернемся к событиям девятого дня моей службы в 182-й стрелковой дивизии. В полдень подъехали командующий 27-й армией генерал-майор Федор Петрович Озеров и член Военного совета бригадный комиссар Иван Петрович Шевченко.

Четким строевым шагом я пошел им навстречу, доложил о построении представителей частей и отдельных подразделений для получения Боевых Знамен.

Член Военного совета зачитал приказ. Первым принял Знамя командир 140-го стрелкового полка подполковник Михаил Иванович Кротов. Принимая святыню, он стал на колено, поцеловал уголок алого полотнища и обратился к присутствующим:

– Клянемся! Не жалеть крови и самой жизни до полной победы над врагом. Мы будем истреблять оккупантов до полного изгнания с нашей родной земли!

Он передал Знамя ассистентам комендантского взвода, а сам встал на правый фланг.

Следом вышел командир 171-го стрелкового полка подполковник Иван Иванович Нейман. Затем командир 232-го стрелкового полка подполковник Иван Григорьевич Мадонов. За ним - командир 625-го артиллерийского полка подполковник Василий Павлович Данилов...