Чтение онлайн

– Это ещё почему?

– Видать, тебя Обухом не просто так зовут. Слушай внимательно, что я тебе скажу, не поймёшь – меня не ебёт. 85-й год себе примерно представляешь?

– Ну…

– Был, ебать, такой крендель, звали его Сиплаков, токарем на заводе спину свою работящую сгинал в позе рака. И вот он в 85-м году аккурат на остановке сидел. У мужика геморрой и простатит одновременно обострились. Ссать охота, но больно, жопа горит так, ну, не знаю, представь, что тебе чёрт кочергу раскалённую в очко вставил, представляешь?

– Представляю…

– Вот, он только встал глянуть, идёт автобус или не идёт, а ему тут же хуяк по голове, и замочили. Понял?

В тишине, повисшей над улицей, можно было утопить несколько щенков.

– Лысый, хоть убей меня бог с рогатки, но не понял.

– И правильно, что не понял. Это не ты понимать должен, а вот этот лошок, которого мы сейчас кончать будем.

– А мы будем? Он же не Агасфер, простой парень, жалко же. У него и мама, наверное, есть.

– А у Сиплакова мамы не было? Ведь раскурочили ему черепушку так, что мама не горюй.

– Вообще, знаешь, Лысый, не хочу я и не буду его убивать.

– Это ещё с какого хуя?

– А с такого, ты вот про вуду что-нибудь знаешь? Молчишь, а стоило бы знать. Вот у них, у этих вудов, есть такой дух, привидение, демон – шут его знает… Барон Суббота. Он как бы у них олицетворяет смерть, а если по этому… как его, фашист этот, который кокаин жрал вместо зубной пасты?

– Фрейд, что ли? Так он не фашист.

– Да какая разница: фашист, не фашист. В другом тут цимес, Лысый. По Фрейду этот Суббота олицетворяет Танатос. Начало смертельное. Врубаешь? И фишка в том, что этот демон ихний, он может в кого угодно вселяться.

– Так это и бес может, не удивил. Обух, мля. Доебал темнить. К чему вообще вся музыка?

– А ты не перебивай! Я не договорил. Он когда вселяется… вот в тебя вселится, да… – ты не начнёшь там головой крутить, орать латынью. Если он в кого вселится, то человек начинает жрать, как свинья, курить много, алкашкой заливаться, – и не без удовольствия Обух добавил: – Понял?

– Хуёнял. Всё я понял. Типа ты мне тут затираешь: все мы себя убиваем, движемся к смерти через удовольствия? Ты мне Америку открывать собрался?

– Тоже мне, гений нашёлся. Я, может, техникум, как ты, и не заканчивал, но до всего своим умом доходил. И книжек я поменьше твоего читал, а по мордасам тебе сейчас как хуйну!

И хуйнул. А Лысый ответил. В два раза сильнее. Обух не растерялся и ответил в два раза сильнее, чем ему ответил Лысый, на что тот ответил в два раза сильнее предыдущего удара.

Одна из апорий Зенона звучит так:

«Чтобы преодолеть путь, нужно сначала преодолеть половину пути, а чтобы преодолеть половину пути, нужно сначала преодолеть половину половины, и так до бесконечности. Поэтому движение никогда не начнётся».

Но я уже давным-давно прошмыгнул мимо зловещего тёмного угла, за которым Лысый и Обух решили вздуть друг дружку. И больше я их никогда не видел.

А круглосуточный магазин я наконец нашёл. Тёплый мигающий свет такой знакомой каждому вывески «Продукты 24». И, как это и положено, большая часть букв не горела, образуя загадочное «роды 2». Внутри – ничего удивительного. Прилавок, полки с продуктами. Возле кассы – весы, на которых ещё царя взвешивали, и лоток с жвачкой.

– Извините, а мне бы вот сигареток.

Только дребезжание лампочки.

– Извините, пожалуйста…

И снова дребезжание лампочки было ответом.

Что ж, Рязань – город немаленький, да и светать уже скоро начнёт, через какой-нибудь часок, можно помыкаться по дворам. Не единственный же это магазин. А продавец – хам.

Заскрипела дверь подсобки, заскрипел стариковский голос:

– Слышу, слышу, уже бегу, – из подсобки вышел (скорее, выполз) дряхлый дедуля – если кто и Агасфер, то он. – Вы вообще кто?

Если не знаете, как сбить человека с толку, особенно посреди ночи, то задайте ему этот простой вопрос: вы кто? Действует безотказно. Я опешил. Когда постоянно задаёшь этот вопрос себе, уже привыкаешь к стандартным ходам интеллектуальной мастурбации, умственному пинг-понгу. Но когда этот вопрос задаёт кто-то другой, кто-то находящийся вне твоей черепной коробки, берёт оторопь. Неужели кто-то ещё задаётся вопросом, кто я?

– Назовите себя. Кто вы? – проскрипел дедуля, видимо, подумав, что я не услышал.

– Я… Э-э-э… Покупатель?

– Так-с, покупатель… А я, стало быть, продавец. А когда я вам продам то, что вам надо, вы кем будете? – явно съязвил старый хрен.

– Человеком, – готов побожиться, другого на ум не пришло ничего. Я умолял Господа послать хоть какую-нибудь мыслишку, пускай самую дурацкую, но на язык просились только самые очевидные ответы, они к нему намертво прилипли.

– Человеком. Человек человеку человек. Хомо хомини хомо эст. Вам что-то ещё?

– Мне бы сигарет купить.

– Вам какие? – дед со скоростью черепахи под транквилизаторами шаркал в сторону прилавка.

– «Мальборо» красный, пару пачек.

– А их нет.

– Тогда «Кент», четвёрку.

– А их тоже нет.

– «Кэмел» тогда, жёлтый.

– И их нет.

– А что тогда есть?

– Сигареты.

– А какие?

– А какие вам нужны?

Дорогие читатели, наверняка вы думаете, что я стану описывать, как начал терять терпение, однако спешу вас уверить, что нет. Почему-то мне показалась крайне забавной идея повторить ещё разок, и я сказал:

– «Мальборо» красный, пару пачек.

На что мне ответили:

– А их нет.

Я решил принять правила игры и парировал:

– Тогда «Кент», четвёрку.

Мой визави, похоже, не собирался сдаваться так просто:

– А их тоже нет.

Что же мне оставалось, дорогие читатели? Я ответил:

– «Кэмел» тогда, жёлтый.

Как вы, наверняка, догадались, я услышал:

– И их нет.

Словом, мы повторили наш диалог раз пять, явно получая удовольствие от этого процесса. Под конец, запыхавшийся, но довольный равным поединком, старик-примиритель достал из-под прилавка пачку «Явы».