Чтение онлайн

Борис только кивнул, но Алеше этого было достаточно для нового взрыва восторга:

– Мама, я поведу «Роллс-Ройс», но только папе мы не скажем, хорошо?

Арина почувствовала, как неуместно прозвучали эти слова про папу. Алеша по-детски непосредственно напомнил о двусмысленном положении, в котором Арина и ее сын невольно оказались. Борис по-прежнему молчал.

Через полчаса они подъехали к дому. Сквозь медленно открывающиеся ажурные ворота Арина увидела виллу в колониальном стиле, сразу вспомнились «Унесенные ветром», и даже показалось, что на крыльце вот-вот появится дородная негритянка с добрым лицом и в белом чепце. Перед домом бил небольшой фонтан. Звуки падающей воды словно шептали что-то на незнакомом языке. В холле их встретила мраморная скульптура – молодая женщина с длинными волосами, широко распахнутыми руками и счастливым, запрокинутым к небу лицом. Увидев скульптуру, Борис оживился.

– Я купил ее еще не зная тебя. Посмотри, как она на тебя похожа!

Мраморная женщина действительно походила на Арину.

– Мама! – радостно закричал вошедший позже них Алеша. – Смотри! Это ты!

Слева от входа стояли украшенные светящимися гирляндами фигурки оленей, Деда Мороза в санях, елки – дом был подготовлен к Рождеству. В столовой их ожидал большой празднично накрытый стол. Алешу познакомили с русской няней, которая должна была заниматься им все каникулы. Няня тут же увела его показывать дом и отведенную ему комнату.

Несмотря на усталость после многочасового перелета, они сели за стол. Был сочельник католического Рождества. Арина, Борис, Зита, Карл, Джон, американский доктор-гинеколог с которым Борис познакомился несколько лет назад, и еще одна американская пара – все оживленно беседовали. За столом прислуживали два русских официанта, прекрасно говорившие на двух языках. Борис бесстрашно, не задумываясь о грамматике, болтал по-английски, Зита на языке говорила хорошо, но с тяжелым русским акцентом. Арину с ее абсолютным слухом и английской спецшколой это удивило, ведь Зита прожила в Америке уже пятнадцать лет.

В середине вечера Борис отозвал Арину в соседнюю комнату.

– На счастье! – Он протянул ей две обернутые в красное коробочки.

Она поцеловала его в ответ и зажала коробочки в руках, не решаясь открыть. Она была уверена, что в одной из них – кольцо с большим бриллиантом: предложение руки и сердца. А это означало тяжелый разговор с Толиком, развод, объяснения с сыном…

Борис ждал. Она, волнуясь, неаккуратно разорвала бумагу, но перед тем как открыть коробочку помедлила, посмотрела на Бориса. Он улыбался. Наконец она открыла и обнаружила в ней… маленький белого золота крест с бриллиантами. Во второй коробочке лежали милые серьги, с бриллиантами по карату.

– Я настаиваю, – сказал Борис, – чтобы ты больше не надевала свои старые украшения. Не знаю и не хочу знать, кто тебе их дарил, но мне важно, чтобы ты носила только мои подарки.

– Спасибо, – Арина почти не слушала его. Она была расстроена и пыталась это скрыть. Она понимала: раз среди подарков нет кольца – значит, можно считать, что нет и предложения.

– Разочарована?

– Что ты, спасибо! – повторила она, надевая серьги.

Они вернулись к столу. За то время, пока их не было, гости успели и выпить и закусить. Зита, уже немного хмельная, за спиной Карла наклонилась к Арине и громко прошептала:

– Раньше он дарил женщинам бриллианты побольше, правда, и женщины были помоложе.

Арина в ответ только грустно улыбнулась.

Когда гости разошлись, от усталости она еле держалась на ногах: разница во времени давала себя знать. Борис притянул Арину и посмотрел ей в глаза:

– Я счастлив!

В спальне горел камин. Огромная кровать возвышалась на постаменте. Когда Борис и Арина остались одни, усталость мгновенно улетучилась, и уснули они уже под утро.

Днем ее разбудил шум волн и стук в окно. Только теперь она увидела, что окна спальни выходят прямо на океан. Борис заглядывал к ней в открытое окно с двумя бокалами шампанского. Он был одет и, кажется, только что вернулся с прогулки. Сияющий Алеша был с ним. Арина подошла к окну.

– С добрым утром, любовь моя, по тебе соскучились я и «Дом Периньон», – сказал Борис, протягивая бокал.

– И я, и я! – подпрыгивал Алеша. – А можно мне попробовать? Я тоже люблю шампанское!

– Нет, малыш, детки это не пьют!

– Я знаю, они пьют только кока-колу и другие вредные напитки!

– Я бы предпочла, чтобы ты пил сок.

– А я уже был сегодня в «Макдональдсе» и пил колу!

– Извини, я свозил Алешу в «Макдональдс», потому что он признался мне, что съесть гамбургер и выпить кока-колу – его рождественская мечта.

– В «Роллс-Ройсе» в «Макдональдс»! Думаю, вы произвели фурор! – засмеялась Арина.

Так началась рождественская неделя. Арина постоянно ловила себя на том, что мысли ее совсем не соответствовали святости праздника. Только теперь она обнаружила, как мало себя знает. Когда она слушала разговоры подруг о мужчинах и сексе, ей представлялось, что они просто фантазируют, так непохожи были их рассказы на то, с чем ей приходилось сталкиваться в реальной жизни. В юности Арина была очень сексуальна и имела, как ей казалось, достаточный опыт, однако замужество с тоскливыми постельными встречами раз в месяц сотворило с ней злую шутку, она даже убедила себя в том, что секс – не такая уж важная составляющая жизни, что с возрастом потребность в нем убывает, перестает быть острой, а сексуальное удовлетворение – ярким. И только теперь, с Борисом, она обрела полноту чувств, какая прежде представлялась ей досужим вымыслом, открыла для себя банальную истину: все зависит от партнера. Между ней и Борисом существовало то, что в Америке называли химией, и для Арины это был совершенно новый, прежде не испытанный опыт.

Они ходили в рестораны, встречались с его друзьями, и теперь Зита задавала ей все те же вопросы, что и Гита. Арина удивлялась, что сестры так похожи не только внешне, но и внутренне: они даже формулировали свои вопросы одинаково. Обе были зациклены на качестве подбора персонала компании и обе считали, что взгляду постороннего, благожелательного к Борису человека могут открыться какие-то важные истины, незаметные для тех, кто непосредственно занят этой работой. И хотя Зита нравилась ей гораздо меньше, Арина старалась честно отвечать, рассказывала о том, что думает о людях в офисе, о помощниках, водителях и даже домработницах Бориса.

Утром Арина и Борис, взявшись за руки, гуляли вдоль океана, потом плавали в открытом бассейне с подогретой морской водой. Погода стояла теплая, и было приятно думать о том, что в Москве сейчас зима, а здесь лето. Ночью, под звездами, они вновь купались обнаженными в бассейне, и пар, который шел от морской воды, казался Арине седым туманом.

В один из таких романтических вечеров Борис рассказал, что семь лет назад был влюблен в молоденькую девушку, «вице-мисс Москвы». Арина молчала, испытывая целую гамму чувств, а Борис все говорил и говорил – о том, что где-то растет его дочь, которую родила ему эта девушка, что случилось это здесь, во Флориде, в доме, где они сейчас находятся. Арина хотела было спросить, куда подевались «вице-мисс» и ее ребенок, но Борис опередил ее, сказав, что они расстались, что их жизнь его не интересует и дочь он видит редко, хотя она замечательная, «впрочем, как все дети».

– Она любила не меня, а мои деньги.

– Почему ты так решил? – удивилась Арина.

– Моя служба безопасности прослушивала ее телефонные разговоры, они и посоветовали мне с ней расстаться.

Арина почувствовала, как в ее жизнь вползает что-то чужое и мерзкое, и что ей почему-то придется смириться с таким странным способом проверки чувств. Арина не ревновала Бориса к прошлому, не удивлялась, что он плохо говорит о девушке, которую любил, что редко видит ребенка, который ни в чем не виноват. Ее в ту минуту поразила возможность вторжения в личную жизнь некой службы безопасности, которая почему-то может давать Борису рекомендации, как жить, с кем встречаться и расставаться. И еще ее расстроила его внушаемость, то, что он легко мог принять на веру самые неприятные предположения относительно близкого ему человека.