Чтение онлайн

– Мне подарили.

– Извините за бестактность, но подарок этот был сделан не по правилам. Когда дарят такие украшения, обычно тратят еще немного денег и покупают к ним сертификаты. Только тогда эти драгоценности можно расценивать как вложение или – в будущем – наследство. В данном случае вам придется серьезно потратиться, чтобы выправить эти сертификаты в Нью-Йорке. А сумма, которую вы выручите за ваши бриллианты без сертификатов, будет значительно ниже их стоимости.

Лера увела ошеломленную Арину, которая забыла даже попрощаться с Александром и поблагодарить за консультацию.

Люда (они теперь называли друг друга «молочными сестрами») в особенно тяжелые для Арины дни направила ее к своему учителю, и тот рассказал ей о карма-йоге, научил медитировать и даже продиктовал несколько мантр. Она записала их в тетрадку и вечерами перечитывала. Но одну мантру она повторяла утром и вечером, изо дня в день: он хороший, он просто ничего не знал, его обманули. Он хороший…

Вот и теперь она шла по тихой, чистенькой Вене, и твердила, то ли про себя, то ли вслух:

– Как же так?! Нет, он не знает, как все обстоит на самом деле. С часами его просто обманули, подсунули подделку, а денег взяли как за настоящие. А драгоценности – ну разве он думал, что мне вдруг потребуется что-то продать? Разве приходит подобное в голову, когда делаешь подарок любимой женщине?

– Представляешь, какие деньги с него взяли! Представляешь, как его обманули! – говорила она Лере.

– Хватит наконец! Прямо маленький мальчик, ничего не знает, ничего не понимает, ничего не видит! Гораздо проще предположить, что он знал, что покупает подделку, не хотел тратиться по-серьезному.

– Нет. Ты не понимаешь. Он хороший. Его обманули…

Лера была эффектной еврейкой с прекрасными вокальными данными, с ней когда-то Арина познакомилась в театре. Муж Леры был православным и глубоко верующим человеком. Послушав женские разговоры, он вмешался:

– Деньги искать, конечно, нужно, дело важное. Но еще важнее – душу успокоить, и тогда все встанет на место, – и предложил обратиться к своему духовнику, православному священнику отцу Владимиру.

На следующий день рано утром, натощак, чтобы исповедаться и причаститься, Арина выехала из дома. Церковь находилась недалеко от российского посольства. Белая, с золотыми куполами, за изящной оградой, она выглядела иностранкой на этой типичной европейской улице.

Когда Арина вошла в храм, она на минуту позабыла, что находится в Вене, такой знакомой оказалась обстановка. Шла божественная литургия, молящихся было немного. Пройдя вперед, Арина оказалась рядом с семьей сербов, отцом и его детьми, двумя девочками пяти-шести лет, в ярких платьицах и платочках на головах, и двумя мальчиками-подростками.

Арина, не забывая вовремя креститься, не могла оторвать взгляда от этих детей, которые молились искренне и проникновенно, не замечая ничего вокруг. Отец трогательно поправлял на девочках платочки, любовно смотрел на сыновей. Его поведение запало ей в душу, она с грустью подумала о том, как будет жить ее ребенок без отца, без его ласки и заботы.

От печальных мыслей ее отвлекли крики – это бесноватый стал громко и бессвязно произносить какие-то слова на непонятном языке. Лицо его было бледным, искаженным гримасой. Арина решила, что его сейчас выведут из храма, как это сделали бы в России, но, посмотрев вокруг, поняла, что эти люди сочувствуют ему и молятся о нем. Отец семейства что-то говорил детям про бесноватого, из его жестов она поняла, что он объяснял им: за этого человека надо поставить свечку, потому что он одержим. А может, и Борис одержим, подумала она. Ведь у него так же временами искажалось лицо, и так же он сыпал отрывистыми ругательствами, не соединявшимися в плавную речь…

После общей исповеди Арина встретилась со священником и рассказала ему о себе и своей жизни. Отцу Владимиру уже было известно, что она оказалась в трудном положении и нуждается в духовной помощи. Выслушав ее, он сказал, что это испытание послано не за что-то, а для чего-то, она должна смирить гордыню и молиться о Борисе, о том, чтобы Бог дал ему здоровье ментальное и физическое, ибо он явно нездоровый душевно человек, ведь он отказался от своего ребенка и ведет войну против беременной женщины.

– Не исключено, что человек этот одержимый, – словно подтверждая ее мысли, сказал батюшка, – а мы, православные, не имеем права бросать вызов бесам. Для такого случая есть специальные люди, те, которые от бесов отчитывают. Обычному человеку, даже обычному священнику, это не по силам.

И еще отец Владимир сказал:

– Ты все решила правильно. Женщина искупает свои грехи рождением детей, а мужчина – благочестивой жизнью, и быть отцом означает не просто дать жизнь, но поддерживать своих детей, защищать их и о них заботиться. Может быть, эти страдания даны тебе для того, чтобы ты смогла принять его таким… или воплотить пережитое в своем творчестве.

Эта встреча дала ей покой и уверенность. По возвращении в Москву она стала регулярно ходить в храм, исповедоваться и причащаться. Еще Арина полюбила ездить к чудотворным иконам, навещать монастырь, где покоятся мощи блаженной Матроны. И всякий раз, приходя в храм, она писала записочки о здравии Бориса и молилась за их будущего ребенка. Особенно хорошо на душе становилось после молитв перед иконой преподобного Серафима Саровского, и она решила: если Борис после рождения сына так и не объявится и ей самой придется давать ему имя, она наречет его Серафимом.

Новая жизнь началась с еще одной неприятности: едва вернувшись из Вены, Арина узнала, что домработница Наташа, которую в свое время порекомендовали Толику знакомые, исчезла, прихватив немало вещей, денег, несколько купленных Борисом чемоданов и даже пару подаренных им часов. Не погнушалась она и взять детские вещи, «приданое», которое Арина собирала в ожидании рождения сына.

В милицию Арина заявлять не стала. Она даже с облегчением подумала, что это все-таки не самое страшное из того, что могло с ней случиться.

Между тем врачи сказали, что ее состояние их тревожит, и ей придется смириться с тем, что ребенок появится на свет чуть раньше срока.

– С мальчиками так бывает, – обнадежили ее в одной из московских клиник, куда она обратилась по рекомендации хорошей знакомой.

– А как же Вена? – спросила Полина.

– Видишь, не судьба. И денег собрать не успела…

– Давай я отвезу тебя в роддом. Ты когда собираешься?

– Врачи предлагают в понедельник или среду, но лечь нужно накануне.

– Понедельник лучше всего, искать не будут. В воскресенье появишься у отца в театре, а ночью я тебя отвезу.

Так и получилось. Глухой ночью Полина привезла ее в клинику, а утром Арина уже держала на руках аккуратно запеленутую маленькую копию Бориса – и принимала поздравления. Букетов было много, прислал цветы и милый Толик, и родители, и подруги, и заботливый Семен. Даже Арсений объявился – с извинениями и белыми розами.

– Они сильнее пахнут, – опустив ресницы, говорил он. – Мне хотелось, чтобы ты чувствовала себя как в цветнике.