Чтение онлайн

– Может, уже хватит?!

– Может, и хватит, – отвечаю я, поворачиваюсь и в этот момент проваливаюсь до пояса под лед. Это произошло мгновенно, я даже не успела испугаться, зато увидела глаза моей подруги, которые полезли из орбит. Света в панике, не знает, что делать, плачет, причитает:

– Что же ты наделала? Я же тебя просила не ходить!

– Не переживай, сейчас вылезу, – отвечаю я.

Руками держусь за лед, пытаюсь закинуть на него коленку, лед опять трескается, и я глубже проваливаюсь под воду. Через какое-то время я выдохлась: зимние сапоги, пальто – все намокло и, как гиря, стало тянуть меня вниз. Я хлебала ледяную воду, и Светка поняла, что если сейчас она не бросится мне на помощь, то я просто утону. Она поползла по льду мне навстречу, схватила меня за руку и начала отползать обратно. Там, где она находилась, лед был еще достаточно толстый, не ломался. Светка меня вытащила на берег и спасла мне жизнь, хотя тогда мы с ней этого до конца не понимали. Наверху какие-то молодые парни жгли костер и наблюдали за нами, но никто даже не спустился, чтобы помочь девчонкам. Когда мы обе были уже на берегу, Светка плакала и обнимала меня, меня колотило от холода, а эти парни наверху насмехались: «Ну что, утопленница, не получилось утопиться?!» Мы молча прошли мимо. А я только подумала: неужели они бы так и смотрели на то, как я утону… вот гады!

Я побоялась идти домой, так как знала, что бабушка, увидев мокрое пальто, взгреет меня. Я пошла к маме, которая жила рядом с речкой, тоже в коммунальной квартире, позвонила соседям в дверь. К маме было три звонка, к одному из соседей два, к другому один. Я умышленно позвонила один раз, вышла соседка тетя Валя и сказала:

– Наташка, а ты чего мне-то позвонила? Посмотрела внимательно и добавила:

– Ты чего такая мокрая? Что случилось-то? И уже хотела окликнуть маму, но я приставила палец к губам, проскочив в ванную комнату, как могла отжала пальто и повесила его на огромную батарею. Потом налила полную ванну горячей воды и легла в нее. Согреваясь в горячей ванне, я прикидывала, что буду врать маме. В дверь раздался стук:

– Наташа, открой.

Это была мама. Я была готова второй раз утонуть от страха, не зная, что говорить.

– Сейчас, мам, я уже выхожу.

– Что ты там делаешь? Что происходит?

Я открыла ей дверь. Она очень удивилась, почему я моюсь у нее, подошла к батарее:

– Что с вещами? Почему они мокрые?

– Я упала.

– Куда упала?

– В лужу, – ляпнула я.

Мама округлила глаза:

– В какую еще лужу в марте?

Тут из комнаты выглянул мой младший брат и стал проситься к нам. Это меня и спасло. Мама метнулась к нему со словами:

– А что я, собственно, удивляюсь, ты что хочешь найдешь… и даже лужи зимой!

– Так весна уже, – робко сказала я, – снег тает потихонечку, вот и лужи.

Мама отвлеклась на Павлуху, и я поняла, что, пока я ее не разозлила, пора сматывать удочки. Оделась в мокрую одежду и уже с лестничной клетки прокричала:

– Всем пока, завтра зайду в гости!

Мне повезло, домой я проскочила незамеченной. Бабуля была в саду за домом, а дед еще на работе, и я спокойно переоделась. Так об этой жуткой истории на тот момент никто и не узнал. Мы продолжали дружить со Светкой, но только теперь я понимаю, что если бы ее не было тогда рядом, то эти воспоминания сегодня было бы некому писать. Спасибо тебе, подруга, за твой подвиг!

Спустя годы я рассказала маме эту историю, на что она отреагировала так:

– Я тогда поняла, что ты мне врешь, и знала, что не скажешь правду.

Но, как говорится, после драки кулаками не машут. Слава богу, что все хорошо закончилось!

Пришло время рассказать о том, как я выросла и стала самостоятельной после переезда из Рублева в Москву, на Ленинский проспект. Деду с бабушкой, стоявшим на очереди по улучшению жилищных условий, наконец-то дали двухкомнатную квартиру. И, как уже говорилось выше, я поехала с ними, несмотря на то что мне пришлось менять школу, это меня, конечно, очень пугало. Через несколько лет и мама с братом тоже переехали из Рублева в Москву, получив квартиру, которая оказалась в 20 минутах ходьбы от нашего дома, можно сказать по соседству, и я к ним теперь часто заходила в гости.

Бабушка привезла из Венгрии хрустальную люстру. Такие раньше, по моему разумению, висели в замках. И я эту люстру невзлюбила с первого дня, потому что мне приходилось раз в неделю ставить стул на стол с тазом и протирать каждую висюльку. Эта люстра благополучно переехала вместе с нами на новую квартиру, но потолки там были настолько низкие, что дед все время задевал ее головой. Я так надеялась, что ее снимут, но убрали только звенья на цепи, к которым она крепилась, и мне по-прежнему раз в неделю приходилось заниматься этой люстрой. Позже, когда бабушки не стало и я делала ремонт в квартире, я разобрала люстру и убрала на полку. Сейчас я мечтаю повесить ее снова, но пока некуда.

Во дворе нового дома я быстро познакомилась с местными ребятами, и у меня появилось много новых друзей. Мы собирались на скамейке и играли в различные игры, рассказывали анекдоты, пели песни. А так как я росла в поселке, то не знала, что такое пионерский лагерь. Бабушка с дедушкой берегли меня как зеницу ока и боялись куда-либо отпускать. А про пионерский лагерь бабушка даже слышать не хотела! Ребята же каждый год ездили в лагерь «Солнечный» при Госплане СССР. Однажды я отпросилась у бабушки просто проводить их на автобус, и она отпустила меня.

– Наташ, садись с нами в автобус, – предложили ребята, – ведь мы все равно по Ленинскому проспекту поедем, возле дома тебя высадим.

Я села. Мы заболтались, а водителю никто не сказал, что надо остановиться. Когда мы очухались, то были уже очень далеко от дома. Автобус привез меня в лагерь вместе со всеми госплановскими детьми. Я понимала, что родители меня дома «убьют». В пионерском лагере я не числилась, и путевки у меня, разумеется, не было. Как я буду добираться оттуда домой, я не могла себе представить! Мне говорят: «Ты сейчас поедешь на электричке. Мы тебе объясним дорогу». Я была в ужасе, так как если меня не будет дома до определенного часа, то у бабушки начнется истерика, волнение, давление и все такое… И первый вопрос: «Куда пропала моя дочка?»

В итоге я все разузнала про пионерский лагерь и звоню бабушке по городскому телефону:

– Бабушка, так случилось, что я оказалась в пионерском лагере, – произнесла я и стала описывать ситуацию.

– Как ты посмела? Кто тебе разрешал?

– Бабушка, я уже здесь! Можно я останусь?

– Как же ты останешься? У тебя нет путевки, как тебя кормить будут, где ты будешь ночевать?

– Мне сказали, что дедушка может потом перечислить деньги, тут есть где спать и что кушать.

– Хорошо, оставайся! – выпалила бабушка и бросила трубку. Дед на следующий день оплатил путевку, и таким образом я первый раз в жизни оказалась в пионерском лагере. Это был июнь. Потом я так насела на бабушку с дедушкой, что июль и август я провела в той же компании, в том же пионерском лагере. Когда мне покупали путевку, я объясняла: «Это последняя смена, в следующем году я больше сюда не поеду, не волнуйтесь!» В лагере было весело: два бассейна, речка, походы, ночные посиделки у костра, песни под гитару. Я уже тогда научилась брать несколько блатных аккордов, стала сочинять песни и в пионерском лагере всех пристрастила к песням. Авторитет завоевала моментально.

Все вещи, которые тетя Наташа привозила мне из-за границы, были привезены сюда в чемодане, и их успешно носил весь пионерский лагерь. Я возвращалась домой с полупустым чемоданом, и дома меня спрашивали:

– А где твои вещи?

А я и сама не знала, где мои вещи. Просто я их всем раздарила! Бабушка ворчала и говорила: «Доброта хуже воровства. Не украдут, сама все раздашь. Нельзя быть такой доброй, Наташа. Ты на эти вещи не зарабатывала!»

Зато все друзья были одеты и довольны. Помню, я даже поправилась в пионерском лагере. Собственно, это и мотивировало бабушку отпустить меня в пионерский лагерь на июль и август. Я жила по режиму и, нагулявшись-набегавшись, приходила в столовую и с удовольствием ела. До сих пор помню этот утренний воздушный омлет. В итоге я набрала три килограмма, чему бабушка была невероятно рада. А что касается вещей, то я их раздаю и по сей день: на благотворительность, в храм и просто подругам. Хотя на эти вещи я заработала сама, но за шмотки я так и не научилась держаться…

Мне было страшно в первый раз зайти в новый класс, с незнакомыми мальчиками и девочками. Училась я, прямо скажем, не ахти, и поэтому боялась, что не примут в коллектив. Учительница представила меня классу, исковеркав мою фамилию. Надо сказать, что моя фамилия Клярен'oк была для новых учителей сложна в произношении: на какой слог только они поначалу не ставили ударение!

Дети внимательно меня разглядывали и после того, как прозвенел звонок, окружили меня в коридоре плотным кольцом. Со всех сторон посыпались вопросы: откуда я приехала, чем увлекаюсь, что умею? Я чувствовала на себе их любопытные взгляды, и меня трясло от страха…