А небо по-прежнему голубое
Шрифт:
— Что ж, отлично. Раз меня так и тянет всех спасать, я отправлюсь в одиночку.
— Подожди, Гарри! — окликнула его Гермиона, когда приятель уже шагнул к двери. — А что, если нам посоветоваться с кем-нибудь? Я имею в виду, из Ордена.
— Профессор МакГонагалл в Мунго, — ответил друг. — Дамблдор исчез, Хагрид тоже. К кому можно обратиться за помощью?
Гермиона вздохнула. Как назло, Чарити тоже уехала из школы буквально вчера, пожелав перед отъездом удачи своей юной приятельнице в сдаче экзаменов. У неё, кажется, были какие-то дела на родине…
— А что, если снова воспользоваться камином Амбридж? — высказал идею Рон. — Ну, проверить, дома ли Сириус. Вдруг тебя действительно обманули, Гарри? Я сказал что-то не то? — он опешил, когда друзья посмотрели на него.
— Это гениально! — воскликнул Гарри, хватая Рона за локоть. — Пошли, у нас мало времени.
Закатив глаза, Гермиона поспешила следом за ними. Она понимала, почему друзья ведут себя так безрассудно и не желают её слушать, но это угнетало её. Девушка чувствовала какой-то подвох и пыталась втолковать это Гарри и Рону по дороге к кабинету нового директора, но, похоже, они оба всерьёз уверились в необходимости спешить в Министерство. Это даже смешно — трое несовершеннолетних волшебников пытаются покинуть школу, каким-то образом переместиться в Лондон и проникнуть в самое охраняемое помещение Министерства магии.
По дороге ребята встретили Джинни и Полумну, и Рон, который был сегодня просто генератором идей, попросил их покараулить у кабинета Амбридж до её возвращения. На всякий случай. Сам он вызвался отвлечь Амбридж, сказав, что Пивз решил разгромить кабинет профессора МакГонагалл, находившийся в другом крыле. Гермиона же сообщила, что вместе с Гарри отправится в кабинет Амбридж. Опять же, на всякий случай. Ей было бы спокойнее, будь она рядом с Гарри; возможно, тем самым ей удастся предостеречь его от какой-нибудь глупости.
А дальше события завертелись с калейдоскопической скоростью: оказалось, что Сириуса действительно нет на площади Гриммо — об этом поведал Кикимер, странно довольный, — а Джинни и Полумну обезвредила Инспекционная дружина, и они не смогли предупредить о внезапном появлении Долорес Амбридж. Таким образом, ребята оказались в ловушке.
Гермиона даже не подозревала, насколько страшна эта женщина. Амбридж, находившаяся вне себя от гнева и почему-то решившая, что Гарри собирался связаться с бывшим директором, уже наставила волшебную палочку на него, намереваясь применить одно из Непростительных заклятий — а именно Круциатус. Само осознание того, что она способна пойти на преступление, наказать ученика, несовершеннолетнего мальчишку, пугало до дрожи. И у Гермионы просто не было выхода. Она хотела спасти приятеля и лихорадочно соображала, в то время как её сжимала в тисках крепких рук Милисента Булстроуд. Остальным пойманным — Рону, Джинни, Невиллу и Полумне — тоже пришлось несладко.
«Кажется, она говорила что-то об оружии…»
В самый последний момент Гермиона выпалила, ни на что особенно не надеясь:
— Гарри, мы должны всё рассказать ей!
Присутствующие уставились на неё с удивлением, потрясением и гневом на лицах. Пришлось, призвав все свои актёрские способности, разыграть небольшой спектакль. Гермиона до последнего не верила, что ей удастся обмануть Амбридж, но та, похоже, полностью поверила в её бредовый рассказ о спрятанном в Запретном лесу оружии, прерываемый отчаянно фальшивыми всхлипами и рыданиями. Нужно было заставить Амбридж уйти подальше от замка, дать возможность Джинни, Рону, Невиллу и Полумне избавиться от Инспекционной дружины или хотя бы самим завести жабу в такие дебри, откуда ей не выбраться. Она наверняка трусовата, как и все злодеи…
До друзей — и, что особенно важно, до Гарри — к счастью, дошло, что задумала Гермиона, и они принялись усиленно подыгрывать ей, в возмущении крича:
— Как ты могла, Гермиона?
— Дамблдор доверил нам эту тайну!
Это лишь убедило Амбридж в подлинности рассказа, и она, жадно дыша от возбуждения, приказала Гарри и Гермионе вести её к оружию. А дальше Гермиона, судорожно размышляя о своих действиях, завела ненавистную преподавательницу вглубь Запретного леса, где на них напали кентавры. Признаться, на это мисс Грейнджер никак не рассчитывала и перепугалась не на шутку. Ребятам чудом удалось сбежать, оставив Долорес Амбридж в плену у озверевших от гнева волшебных существ. После того, как она чуть не задушила одного из кентавров и натравила на Гарри дементоров прошлым летом, Гермиона уверяла себя, что та заслужила такую участь. И всё равно было как-то не по себе. Но спасать женщину, угрожавшую ученику Круциатусом, не было никакого желания, и Гермиона ничего не могла с собой поделать.
Им навстречу уже торопились освободившие друзья, решительно отказывавшиеся оставаться в Хогвартсе — особенно Джинни. После того как Полумна предложила, каким образом можно покинуть школу и быстро добраться до Лондона, возражения отпали, и ребята приманили фестралов.
Это было до безумия страшно — лететь на невидимом существе на головокружительной высоте. Гермиона раньше на метле-то не поднималась выше пяти футов, а тут оказалась почти у самой кромки дымчатых облаков. Вопя от страха, девушка вцепилась в найденную на ощупь гриву невидимого коня и сжала ногами его бока, прикрыв глаза и прижавшись лбом к шее волшебного существа. Можно было представить, что она просто в кабинке колеса обозрения. Очень шатающейся кабинке очень высокого колеса обозрения.
Спустя казавшийся вечным перелёт фестралы приземлились в переулке близ входа для посетителей, и вот, пройдя по опустевшим и странно тихим коридорам Министерства магии, ребята оказались в огромном помещении, сплошь уставленном длинными, кажущимися бесконечными рядами стеллажей. На покрытых пылью полках таинственно мерцали стеклянные шарики, в глубине которых таились какие-то неясные, смутные образы и клубы молочно-белого тумана. Обстановка была мрачной, напрягающей, и ничто не говорило о том, что где-то здесь находятся Волан-де-Морт и его жертва.
Гарри направился к ряду номер девяносто семь, увиденному им во сне, но там никого не оказалось, и Гермиона сразу же поняла, что они снова попали в ловушку. Поняла прежде, чем их со всех сторон обступили будто появившиеся из воздуха фигуры Пожирателей смерти, отрезая пути к бегству.
Кошмар только начинался.
Вот по сигналу Гарри, вступившего в беседу с Люциусом Малфоем, ребята обрушили стеллажи и рванули прочь по коридорам, но при этом разделились. В висках стучало, дыхание сбилось, паника захлёстывала с головой. Позади слышались ругательства, вспышки заклинаний и эхо речей тех призраков, что обитали в хрустальных шарах. Смешиваясь с грохотом падающих, как пластинки домино, стеллажей, всё это превращалось в адскую какофонию звуков, раздирающих ушные перепонки. Невилл крепко вцепился в руку Гермионы, пока она бежала следом за Гарри, стараясь не упустить его из виду. Мимо них промчались Рон, Джинни и Полумна, мелькнувшие в соседнем коридоре и не отозвавшиеся на оклик.
Им впервые пришлось биться с Пожирателями смерти, впервые пришлось противостоять Тёмным магам и использовать на практике знания, полученные во время занятий ОД. Гермиона почти не думала ни о чём, кроме того, что нужно сражаться, даже не успевала испугаться за себя и собственную жизнь. Её волновали только друзья и необходимость уклоняться от летевших опасных заклятий.
Во время короткой потасовки Гермионе удалось обезвредить одного из Пожирателей заклятием Силенцио, но она не взяла в расчёт то, что ему подвластна невербальная магия. Ошибка стоило ей дорого: прежде чем Гарри и Невилл, да и сама Гермиона, успели среагировать, посланный Долоховым красный луч угодил девушке прямо в грудь.
Мадам Помфри сказала, что выжить после такого заклинания практически невозможно, но его эффект не оказался таким губительным, так как оно не было произнесено вслух. Хотя, конечно, пришлось с неделю провести в больничном крыле, пить лечебные зелья. Рон, пострадавший так же серьёзно, тоже был вынужден задержаться: в Отделе тайн он умудрился схватить мозг, из-за чего теперь его руки были исчерчены полосами, где его касались зловредные нити. «Раны, нанесённые мыслями, заживают дольше любых других», — так говорила мадам Помфри, и её мазь помогала скрыть уродливые рубцы, облегчить боль.