Чтение онлайн

Нет, сегодня что — надо мной все издеваться будут? В том числе и собственная магия? Вода-то почему в ванне не нагревается?! Мне что — даже ванну не принять?! В ледяной воде пусть стоики моются, им уже все равно, они ко всему привычные. А я эльф. Принц к тому же!

Тьфу! Хотел подогреть — в результате вскипятил! Теперь остудить не получается.

Ну, и пожалуйста! Лягу спать грязным. Все равно не мне же белье стирать.

Раз нянюшка взяла девчонку под свое крыло — пусть и обучит ее. Пусть она горничной станет. Нет, ну а что? Раз она не эльфийка, значит, благородных кровей не имеет. Значит, пусть отрабатывает затраты на свое содержание. Оййй, что ж все такое холодное?! И пол, и постель. И камин никак не растапливается.

Не буду дядюшку звать. Сейчас в одеяло укутаюсь, с головой. И надышу. Надо только полог опустить, он шерстяной, плотный. Буду в кровати, как в домике.

Все. Сплю.

*** *** ***

Спал я плохо. Потому что в моем сне была девчонка. Одетая в странные облегающие черные штаны и белоснежное нечто, оставляющее плечи и руки обнаженными. И это нечто, скрывая тело, показывало гораздо больше, чем допустимо этикетом и правилами приличия.

А еще в моем сне звучала музыка. Странная, построенная на упорном повторении одной и той же мелодии. Я точно знаю — такой музыки у нас нет. У нас музыка совершенно другая, плавная, нежная, зовущая отдаться на волю ветров. Лететь на их крыльях.

Эта мелодия, бесконечно повторяясь и повторяясь, постепенно нарастала, принимая в себя звучание все новых и новых инструментов, названия которых мне были совершенно неизвестны. И она была бы даже приятна слуху, если б не постоянный голос барабана, задающего и отбивающего ритм. А еще она, эта музыка, будила что-то в самой глубине души, вытаскивая со дна ее то, чему у меня не было названия. Она становилась все громче и громче, и вместе с тем сдержаннее.

И от этого хотелось вскочить, кувыркнуться в воздухе, скрестить с кем-то шпаги, взорваться, наконец, бешеной страстью, сжав в обьятиях легкое гибкое тело, которое в моем сне все изгибалось под эту музыку — дикую и одновременно прекрасную….

У меня уже горело все тело, я чувствовал это, но проснуться никак не мог. Сколько длилась эта пытка? Очнулся и понял, что за окнами вновь стемнело, а я весь мокрый от пота.

Потому что дурак. Огонь в камине все же разгорелся, и прогрел комнату.

Вопросом — «что это было» я задаваться не стал. Потом разберусь. Потом, когда с Праздничными ночами будет покончено и мир снова станет простым и понятным. И с девчонкой разберусь. То, что нянюшка стала ее опекуншей в каком-то смысле, не отменяет иномирности и возможного вреда.

Да, я параноик! Да, я всерьез верю, что девчонка может разрушить наш тихий и спокойный мир. Как…. Как редкая заморская бабочка. А что — бывали такие случаи в далеком прошлом. Привозили в страну симпатичных гусениц всякие недоумки. Потом то красавицы бабочки разлетались, то те же гусеницы расползались. Несколько раз наш Великий Лес оказывался на грани. Приходилось много усилий прилагать, чтобы привести все в равновесие. И бабочек уничтожать, и гусениц обирать. Особенно весело было, когда какой-то умник припер из другого государства невзрачное растение. Кто бы мог подумать, что оно с такой радостью примется заселять поляны и опушки, при этом полностью выживая остальные травы.

С тех пор по приказу нашего прадеда Эдвина VII в королевство под страхом смерти запрещено ввозить иноземные растения. А так же животных и насекомых.

Вот и эту….заразу иномирную…. Надо запретить Указом короля.

Правда, тут трудность есть — как ты ее запретишь, если она уже здесь, и я сам(!) лично привез девчонку в свой дом.

Нет, не буду брату о ней сообщать. Сам буду следить за девчонкой. Может, и обойдется.

— Твое Высочество, ты уже проснулся? — стукнул в дверь Генри.

Я с тоской посмотрел на молочного брата. Как он умудряется так выглядеть?! Даже после двух бессонных суток Генри выглядел лучше, чем я после крепкого сна. И не скажешь, что он по нашим меркам красавец. Высокий — так эльфы все ростом не обижены. Что в плечах широк, в талии узок — так и у меня фигура не хуже. Один тренер нас до стодвадцатого пота на полигоне выгуливал и третировал. И внешне мы чем-то схожи. Разве уши у Генри покороче, да глаза не такие вытянутые к вискам. Так эльфы в чем-то все схожи. Особенно древние рода, от одного древа происходящие.

— Ты чего, брат? — встревоженно посмотрел на меня Генри. — Сидишь тут, как будто от столицы до имения бегом бежал, а за тобой Ветры гнались. Давай, иди в ванную, скоро же гости прибудут. Или забыл?

Я отмахнулся. Забудешь тут! Вторая Праздничная ночь — для подданных. Все, кто в моем уделе живет — имеют право в эту Ночь приехать. Отдать дань, так сказать. «Примите мои уверения в совершенном моем почтении» — как-то так. Вручить подарки, получить благосклонный кивок от меня. Кое-кто вправе рассчитывать на некий презент. Это те, кто себя зарекомендовал как добрый хозяин.

Ну, и девиц своих привезти. А вдруг мой взгляд на каком-нибудь цветочке задержится, вдруг приглянется милая, добрая, порядочная, невинная девица, и я возжелаю связать себя узами священного брака.

— Обойдутся, — буркнул своим мыслям. — Да я лучше на нашей попаданке женюсь, чем с какой-нибудь здешней девицей роман закручу.

— С ума сошел?! — испуганно кинулся ко мне Генри. — Ты что сказал, идиот?! Да ты хоть подумал — возле чего такими словами бросаешься? Ой!

Вот тебе и ой! Я действительно идиот! Я же у Символа Семи Ветров стою!

— Интересно, когда это в мои покои переместили Символ? — обернулся я к Генри. — Кто позволил?!

— Да ты же сам! Не помнишь?

Что-то такое я припоминаю, да. Символ Ветров — это здоровенная металлическая пластина, на которой самоцветными камнями выложены лучи — направления дуновения Ветров на все стороны света. Вообще-то, он должен в Святилище находиться, но летом, когда мы заскакивали в имение на минутку, Дядюшка жаловался, что стена там рушится. Дескать, ремонт надо бы. А куда Символ? Я и распорядился.

— Да, припоминаю, — мрачно сообщил я, чувствуя, как запястье левой руки начинает покалывать. Да какой там — покалывать! Его уже не по-детски жжет!

— Договорился, — мрачно сообщил Генри очевидную вещь. — И что ты теперь будешь с этим украшением делать?

А я-то почем знаю! Но украшение вышло знатное. Шириной в три пальца синий узор на запястье — символ брачных обязательств. И ведь не спрячешь теперь!

— Не спрячешь — это ты правильно сказал, — вздохнул Генри. — Если не ошибаюсь — жениться тебе придется. Именно на этой девушке. Потому что знак Богов.