Чтение онлайн

— Над этим мы поработаем. — Иви отмахнулась от мелочей.

— Тебе придется поработать и над одеждой, волосами, пластикой движений. И еще одна вещь: у меня есть подозрение, что в постели наш друг совсем не герой.

— Боже, ты и это можешь представить? — засмеялась Иви. — Несколько извинений и восклицаний — и он будет на высоте.

— Что я наделал? — сокрушался Бинг, снисходительно глядя на свою пьяную даму. — Ты же на самом деле подхватила мячик и теперь бежишь с ним. Спокойной ночи, моя девочка.

— Спокойной ночи.

Однако еще не менее часа ушло на то, чтобы, не переставая истерически хохотать и бегать туда-сюда, им удалось вытащить из влажной травы спящую Сашу.

Воскресенья теперь уже не те. На центральных улицах вовсю идет торговля, шумные пары заполняют парки, театры, автостоянки, агентства по продажи недвижимости, сексшопы и магазины «Мир кожи» — и все это ради нашего же удовольствия. (Конечно, сюда нужно добавить церкви.) И все же сядьте у тарелочки с ростбифом и разными гарнирами, и внезапно, как по волшебству, воскресенье станет точно таким же, каким было когда-то в детстве, со всякими расползшимися по дому вкусными запахами и улыбающимися родными лицами.

«Не будем вспоминать о скуке, от которой сводит челюсти, и страстном желании сжечь дотла это семейное гнездышко», — подумала неблагодарная Иви, досадуя, что ей сейчас приходится сидеть на диване между двумя трехлетними близнецами с огромным альбомом фотографий на коленях. Бриджит склонилась над ними, с энтузиазмом рассказывая о самых захватывающих моментах их путешествия по Нормандии.

— Вот здесь папа с омаром… А здесь я с маленькой кошечкой, которую мы встретили… — и так далее.

Разгоряченные Чарльз и Джулиус плотно прижались к Иви и, казалось, поглощены были рассматриванием нечетких снимков, где их бабушка, словно на показе мод, демонстрировала не скрывающие ее недостатки платья без рукавов. Все же на этот раз Иви было с малышами проще, чем обычно, и она подумала, что это сказывается благотворное влияние Милли. Ее переполняла гордость оттого, что после восстановления дружеских отношений с Кэролайн Иви научилась поднимать, кормить и даже забавлять малышей, совсем не опасаясь им навредить.

— Бабуска касивая, — неразборчиво лепетал Чарльз, рассматривая фотографию, на которой Бриджит по-мужски жестикулировала на автостоянке; в кадр при этом попала только половина ее головы.

— Ты прямо-таки создан для карьеры пиарщика, Чарльз.

Иви потискала своего племянника и в стотысячный раз подумала с недоумением, почему это Бет, прошедшая через длинный ряд Марисов, Джонов, Кэтрин и Робертов, стоя около купели, совсем обезумела и назвала детей Чарльзом и Джулиусом. «Мы не хотим, чтобы у них были такие же имена, как у многих других», — заявляла она в то время, но, если пораскинуть мозгами, это скорее всего была заслуга Маркуса. Несомненно, в его родословной не хватало еще и Гермионесов с Джонквиллами. Тогда бы уж… О нет, если бы у нее были дети, подумала Иви, она назвала бы их самыми простыми и красивыми именами. Ханни, может быть, или Молли, или Дейзи, или… Милли.

— Не могу я здесь весь день с вами стоять. — Бриджит казалась недовольной, как будто кто-то приколотил гвоздями к ковру ее выходные туфли. — Мне нужно пойти посмотреть мясо.

Кусок говядины она воспринимала как коварного противника. Она обязательно должна была продемонстрировать, кто в доме хозяин, постоянно заглядывая в духовку и тыкая ножом или вилкой говядину, гремя дверкой плиты. В предвкушении подливки у Иви потекли слюнки, и она осмелилась спросить:

— А пить мы что-нибудь будем?

— Фруктовый напиток? — Он всегда был наготове, причем комнатной температуры. — Или кока-колу?

Эта кока-кола новой марки из супермаркета была в такой большой бутылке, что для ее размещения потребовалась отдельная комната. В теплом состоянии вкус у нее был отвратительный.

— Я подумала о чем-нибудь покрепче. — Безрассудная просьба, но Иви не теряла надежды, что в результате ежегодных путешествий через канал немного французского вина осело в Сурбитоне.

Не тут то было. Ей в руку всунули очень маленькую порцию шерри. После этого близнецов в срочном порядке удалили, предусмотрительно позаботившись, чтобы их одуревшая от ликера тетя ничего плохого с ними не сотворила.

Бет уселась напротив Иви, и пока Иви восхищалась ее дорогими, исключительного покроя брюками, выхватила бокал из руки сестры и вылила его содержимое в свой.

— Ты же не пьешь, — прошептала изумленная Иви.

Бет вернула бокал в застывшую от изумления руку сестры, пока не заметила Бриджит. Иви хмуро посмотрела на сестру, которая одними губами произнесла: «Извини».

Точно так же, как Иви была шатенкой, Бет была блондинкой, и ее гибкий стройный стан совсем не походил на мягко округлую фигурку Иви. О таком загаре, как у Бет, можно было только мечтать, и вот сегодня ее коричневатые плечи так лоснились, оттененные безукоризненно белой кофточкой, что казалось, что она только что сошла с яхты. Бет всегда была элегантной, взрослой, с тем «богатым» видом, что определяется безошибочно, поэтому не было ничего удивительного в том, что на фоне такой красоты и ума Иви, проходя тяжкие пути взросления и гормонального созревания, увязла в трясине зависти. Произошло это в значительной степени и благодаря их маме, представления которой о детской психологии были весьма поверхностными; в то время как на Бет обрушивались целые горы похвал, Иви довольствовалась лишь краткими замечаниями в адрес собственных недостатков.

А уж их у нее хватало.

Иви могла в этом признаться даже сама себе, и самым большим достижением ее школьных лет был постоянный страх. Приобщение к мудрости в Воскресной школе не развило в ней уважения к власти. Когда папа открыл конверт с результатами ее школьных экзаменов, в глазах у него зарябило от сплошных «G» [8] .

Так что Иви было за что ненавидеть эту красавицу и отличницу — свою старшую сестричку. Но она ее не ненавидела, и, вероятнее всего, по той простой причине, что Иви мало волновали ученые степени. А может, еще и из-за того, что все молодые люди, которых привлекала Бет, были, по мнению Иви, до того красивы, богаты и неимоверно скучны, что она, завидев их, старалась побыстрее улизнуть из дома. Маркус оказался тем, в ком воплотились все их черты. Он был смугл, обеспечен и умел заговаривать зубы. Иви всегда считала, что от зубных врачей нужно держаться подальше, и посещала их только тогда, когда боль становилась нестерпимой; Бет же выбрала себе дантиста в спутники жизни. Иви просто не способна была раздеться перед человеком, который проводит весь день, засунув руки в чужие рты, в какой бы кругленькой сумме ни выражалась его зарплата.

Возможно, прочность отношений супругов основывалась на том, что у Бет была холодная голова и если не горячее, то доброе сердце. Сестры не были близки. Насколько старшая была хладнокровна и расчетлива, настолько младшая — безалаберна и неорганизованна. Но это не омрачало их отношений, которые оставались дружелюбно простыми. Бывали времена, как, например, при повторении «Уолтонов» [9] , у Иви возникало желание быть с Бет хоть немного поближе. Бет никогда не проявляла интереса к актерской судьбе сестры; Иви не заразилась от нее интересом к образцовому ведению домашнего хозяйства и к идиллической семейной жизни в Хенли [10] . К тому же «Уолтонов» показывали не так-то часто.

— Поздравляю, — заговорила Бет. — Мама мне все рассказала про дом.

— Она не одобряет.

— Мама никогда ничего не одобряет. Можешь из-за этого не беспокоиться. Ты уже въехала?

Никогда раньше Иви не замечала, чтобы ее старшая сестра относилась к чему бы то ни было с таким неподдельным интересом. О чем бы ни шла речь, она краешком глаза всегда следила за близнецами, которые могли натворить гораздо больше разрушений, чем выражали их безмятежные личики.