Чтение онлайн

Я тут не обедаю; я хожу в столовую завода «Мотордеталь».

Для этого надо пересечь железнодорожное полотно, а дальше по полю, потом свернуть в лесополосу и идти по тропе до конечной первого номера трамвая напротив заводской проходной. На дорогу уходит минут пятнадцать.

Завод очень современный и столовая в нём на втором этаже со стеклянными стенами и видом на поле, откуда я пришёл.

На проходной проблем нет – раз в спецовке, значит заводской.

Порции хавки в столовой хоть и маленькие, зато дешёвые. Съешь, и часа два есть не хочется.

Иногда весовщица Валя заказывает принести ей пирожное из столовой.

На обратном пути, пересекая железнодорожное полотно перед локомотивами товарных составов, что дожидаются «зелёного» на въезд в Конотоп, я пытаюсь угостить локомотивы пирожным из бумажки.

У них такие добродушные морды с красной бородой, словно на парусе плота Кон-Тики. Но они неподкупно отмалчиваются.

– Ну, не хочешь, как хочешь,– и я несу пирожное весовщице Вале.

А в получасовые перерывы для отдыха мы играем в «козла» и разговариваем.

Кроме мужиков здесь отдыхает весовщица Валя, ещё пара баб помоложе, а иногда приходит технолог Валя.

Крупная женщина, мечта поэта, но я с этим уже завязал.

Грузчиков в бытовке четверо, но старый Миша всё время молчит и ни во что не встревает. Даже в «козла» редко садится.

А вот Володька Каверин, с рыжеватыми усами в тонкую скобку, криклив и запальчив, но грузчик Саша, с тёмными усами подстриженными щёточкой, сдерживает его порывы.

Он высокий, спокойный, надёжный и – как тесен мир! – он муж той самой Вали, что напечатала на машинке сборник моих переводов.

Четвёртый грузчик, Ваня, брит и круглолиц.

Он иногда грозится набить мне ебальник за некоторые мои слова, но я в этом сомневаюсь – по лицу видно, что мужик он добрый.

Вместе с тем, он женоненавистник и, удерживая в ладони костяшки домино, опять начинает доказывать какие они все стервы:

– Лежу я на ней, пыхчу, наяриваю, из кожи лезу, а она – глаза в потолок – «ой, Ваня! там в углу такая паутина!» Ну, не суки они после этого?

Тут и святой не удержится, чтобы не вставить слово:

– Да, Ваня,– говорю я,– как после такого не стать голубым?

Он снова грозится разбить мне ебальник, а я соглашаюсь, но, чур, ниже пояса не бить; и ему вдруг доходит насколько ошибочно наименование «лица» в обиходной речи.

В конце зимы работники фабрики ежегодно ездят с трёхдневной экскурсией в Москву. Не все, конечно, а желающие.

Технолог Валя спросила нет ли у меня желания. Пришлось признаться, что у меня денег едва хватит до получки дотянуть.

– Ой, ладно, – сказала она,– проезд и питание оплачивает профсоюз. Туда можно и с троячкой съездить.

Это был вызов эксперименталисту.

Я записался на экскурсию и приготовил три рубля.

В Москву мы приехали вечером; небольшую колонну экскурсантов возглавил Юра и через необъятный Киевский вокзал вывел на площадь; не первый год в экскурсию ездит.

Я замыкал шествие, сунув руки в пустые карманы демисезонного пальто-шинелки.

На площади нас уже ждал автобус, чтоб отвезти по вечерней Москве на Красную площадь.

Там все вышли, чтобы пройти мимо мумии Ленина в Мавзолее. Остались лишь водитель, экскурсовод Оля да я.

– А вы что не идёте?– спросила Оля.

– Не люблю покойников.

Водитель слегка оглянулся от своего руля.

Как видно на тёмную Красную площадь ещё подошли автобусы с экскурсантами со всех сторон нашей необъятной страны, потому что водитель открыл дверь и внутрь поднялись ещё три девушки экскурсовода.

Они все знали одна другую и бойко общались о раскладах в своём экскурсионном бюро и про всякое другое.

Одна из девушек, по-видимому, недавно выучила новое слово от кого-то из экскурсантов, потому что часто повторяла:

– Я вся такая заиндевелая!

Я придержал язык, чтобы не ляпнуть:

– Смотри, не обляденей.

В конце концов, тут столица, а не бытовка «Тряпок».

Вторсырьевцы вернулись с морозной площади, ухая от холода и потирая плечи своих пальто и курток – священный долг отдан.

Нас отвезли в район ВДНХ, в гостиницу построенную в конце пятидесятых для участников Всемирного фестиваля молодёжи и студентов.

Экскурсовод уточнила детали дальнейшего сотрудничества – на утро третьего дня автобус придёт отвезти нас на вокзал; ведь нам интереснее магазины, чем «посмотрите налево – посмотрите направо», не так ли?

Все хором сказали, что так.

Питались мы в отдельном здании столовой по талонам.

Работница столовой порекомендовала мне не оставлять пальто на вешалке в конце зала.

– Но без пальто удобней есть.

– Глянь, Вера!– крикнула она другой работнице.– Тут ещё один гость из коммунизма!

Поскольку магазины меня никак не интересовали, я в основном гулял по району, катался на троллейбусе аж до конечной и даже нашёл киоск, где продавалась «Morning Star».

В Конотоп, из-за заварухи в Польше, газета стала поступать с перебоями, наверное, они неверно освещали там польские события.

На три рубля шибко не разгонишься, но я-таки сходил на исторический боевик с Караченцовым в главной роли.

( … наши, вобщем-то, могут сделать пятнадцать минут экранного времени интересным, но остальные час двадцать – полная тягомотина …)

В гостиницу «Полярная» я поехал на метро.

По случаю дневного времени в тамошнем ресторане кормили явных экскурсантов, потому что те сидели за столами впритык друг к другу, все в своих шубах и пальто.

Я попросил мужика в пиджаке позвать официанта Николая, но тот только пожал плечами. Тогда я потребовал метрдотеля.

Вышла высокая женщина в таком же пиджаке.

– Год назад я ужинал в вашем ресторане. При расчёте у меня не хватила рубля. Я обещал официанту занести позднее. Зовут его Николай; лицо умное, круглое. Передайте ему, пожалуйста.