Чтение онлайн

Конечно, будучи врачом скорой, Видов спас много жизней, но из него вышел бы замечательный психиатр. О чём он, собственно, и мечтал когда-то… Как-то Хитрый Лис – умный, начитанный и любознательный врач, проработавший на скорой около пятидесяти лет, сравнил его с Видоком.

Само собой, никто из медперсонала, и уж тем более из персонала водительского, не стал разбираться, что за перец этот Видок. Непонятно кто и фамилия нерусская. Да и интернет в то время был дорогим и продавался «по талонам». Точнее, по карточкам типа банковских.

Кабанчик, тогда совсем ещё молодой и совсем не кабанчик, а просто крупный плотный мужик, сразу переделал Видока в Видова. Того Видова в те времена помнили многие. Советский актёр, симпатичный такой мужчина. Играл «правильные» роли – положительных героев, примеры для подражания. В том числе, милиционеров.

«Да… – размышлял Видов, рассеянно топая ногой по коробке из-под зефира, брошенной в урну, но не вписавшейся в её узкое отверстие, – вероятнее всего, убийство случайное, но, может, и не случайное. Бытовые ссоры – взрывоопасная штука. Шекспир грызёт ногти от зависти».

И кто только придумал эти урны! Надо быть снайпером, чтобы закинуть внутрь что-то покрупнее яблочного огрызка… Вот ведь хотел человек показать себя с лучшей стороны – бросил коробку в урну. А что вышло?

«Да, да… – мысли Видова не ссорились друг с другом, и не создавали путаницу, от которой могла заболеть самая светлая голова, – Рита и кто-то выясняли отношения, а вышло… труп, тюрьма и детдом. Вся семья вляпалась по самую макушку». Коробка была окончательно растоптана, и Видов потерял к ней интерес.

С кем же Рита – женщина весёлой ориентации, могла выяснять отношения в среду, то есть в будний день, да ещё после полуночи? Ну, кроме мужа. Сын не виноват – десятилетний пацан, у него не хватило бы сил. Или хватило бы? Нет, нет. Серёга, этот отвергнутый страстный претендент на дармовую любовь и выпивку? Возможно… Сосед?.. Уж точно нет – Васютина не было дома. Его машина обогнала скорую на повороте к Ильинке. Лихо так обогнала…

Ну, с соседями вроде всё логично: к ним прибежал напуганный сын Риты и Санька, рассказал о лежащей в коридоре матери. Васютина, естественно, побежала к ним. Естественно, тут же позвонила мужу. Ну он и рванул домой. А… вот что интересно: почему этого хозяйственного хозяина не было дома – в первом-то часу ночи?!

Да уж… Ну вот хотелось ему знать, что же там, у них, произошло, и всё тут!

Вдалеке задребезжал трамвай. Наконец-то! На остановке уже собралась порядочная толпа. Видов издал какой-то невнятный звук, похожий на рычание. К счастью, издал очень тихо, не распугав людей.

«Закушу, посплю пару часов, а потом – за дело», – решил Видов, заваливаясь на трамвайное сиденье, и одновременно вытаскивая проездной из внутреннего кармана. Трамвай громко хлопнул дверями-заслонками, и, тяжело подпрыгивая на каждой дорожной неровности (а неровностей этих было – ого-го), поплёлся дальше.

– Макс, ну и видик у тебя… – жена погладила Видова по щеке, – тяжёлая была смена?

– Да ничего особенного, Танюша, – Видов зевнул и удовлетворённо улыбнулся, – даже задачка попалась.

Странные смерти он называл задачками. Сам удивлялся, почему – но в этом не было цинизма или пренебрежения к чужому горю. Бесстрастное отношение к трупным делам (ещё одна фирменная Видовская фразочка) – как к задаче, пусть сложной, но имеющей решение, помогало ему докопаться до правды.

– Ну-у-у, – жена сразу приуныла, – а кто же мне поможет помидоры окучить? А?

– Танюша! – Видов нахмурился, – помогу, если время останется. А не останется – прости великодушно. У меня только сутки в наличии, послезавтра опять на смену.

Он вяло залез в ванную, долго настраивал воду «под себя» – чтобы полностью расслабиться под идеально сильными и идеально тёплыми струями, потом лениво тёр уставшее тело мочалкой…

– Спасибо, что живой, – проворчал он, отдавая мокрое полотенце жене.

– А есть-то, есть будешь?

– Точно, а я-то голову ломаю – что такого важного забыл. Давай! – Видов энергично потёр ладони и уселся за стол. Мигом вычерпнул ложкой яичницу – он всегда ел яичницу ложкой, потому что так было быстрее, затем слопал три сосиски с макаронами, быстренько залил всё это чаем с многоэтажным бутербродом, и завалился спать.

«Итак, что делал Васютин в городе в двенадцать ночи? Если работал, то зачем сорвался – не его же жену прибили. А если… то… имеет ли это отношение к делу… – губы Видова беззвучно шевелились, – хррр». Последнее, «хррр», прозвучало вполне отчётливо.

– Максим Андреич, ну, пожалуйста… – Соня робко положила ладони ему на плечи. Вышло мило и трогательно.

Видов всмотрелся в её наивное личико. Улыбнулся, даже чуть-чуть расчувствовался.

– Тебе, наверное, хочется острой любовной драмы с кровопролитием? Ладненько… Ну, как сама думаешь, из-за чего всё произошло?

Соня встрепенулась, глаза заблестели, а щёки порозовели. Она неловко чмокнула Видова в щёку. Получилось не в щёку, а в челюсть около уха. Прошептала:

– Я думаю, из ревности…

– Не-а… Из-за водки. Чисто русская причина, как видишь. Вкратце, было так. Собралась компания. Большая. Выпили. Парень пристал к девушке. И тут в его спину воткнули нож.

Сонины глаза расширились, губы побелели:

– Насмерть?

– Нет, выкарабкался, – захохотал Видов, – так неинтересно?

Соня надулась. Было видно, что интерес к Видовскому преступлению действительно поубавился. Но, однако, не угас.

– Почему же… Ну, не рассказывайте, если не хотите. Наверное, вы очень любили её?

– Кого? – Видов отшатнулся, – я же сказал, никакой любви в той истории не было, – он взял Сонины ладошки, сжавшиеся в кулачки-бутончики с нежно-розовыми ноготочками-лепестками, осторожно поцеловал сначала один, потом другой, – не напились бы, никто и не пострадал бы. Ни физически, ни морально, ни криминально.

Внезапно Видов задумался.

– А давай-ка мы поиграем с тобой в одну игру… – сказал он интригующим шёпотом.

– Какую? – Соня затаила дыхание от любопытства, смешанного с восторгом.

– А вот в такую: ты выдаёшь свою версию тех давнишних событий, а я говорю – угадала или нет. Только не всю версию сразу, а, так сказать, пошагово. За каждый угаданный шаг – шоколадка. Поняла?

– Н-не совсем…

– Ну, вот скажи, как ты думаешь, кем я тогда был? Это будет первый шаг.

– А-а! Теперь ясно. Думаю, что вы были студентом. Может, на последнем курсе… – последние слова прозвучали очень неуверенно.