Чтение онлайн

Комично округлив глаза в притворном ужасе, улыбаешься мне, и на твоих щеках появляются ямочки.

– Не-е-ет! Но ты, по-моему, ее знаешь. – Легкий румянец, появившийся после разговора, сменяется на более яркий цвет, и мне это начинает жутко не нравиться. – С ней я познакомился чуть больше месяца назад.

«Так, так… С НЕЙ! А не С ЭТОЙ!», - сама не понимаю, почему цепляюсь за это слово, хотя ты не делал на нем акцента, и только спустя мгновенье сознаю, что ты сказал «МЕСЯЦ» или вернее «Чуть больше месяца».

«Она что, номинантка на мисс Мира?»

– Ты меня заинтриговал, не помню никаких Оль среди своих знакомых.

– А она не знакомая, но вы наверняка с ней в профилактории пересекались.

Балкон, усыпанный розами, развороченная клумба у соседнего здания и довольная сияющая рожа миловидной блондинки, кажется, ее действительно звали Оля – все это в мгновение ока проплывает у меня пере глазами.

«Зря ты это сказал, Лешик, так как это воспоминание злит меня до жути».

Набираю побольше воздуха, чтобы причесать тебя как следует за то, что ты проигнорировал тогда меня и заодно на запале высказать все, что копилось так долго в душе, но ты опережаешь меня.

– Прости, Никит. – Берешь мою ладошку в свою, и я снова, как когда-то, удивляюсь, какая она маленькая в твоей руке и тут же злость пропадает без следа. – Я тогда ночью приехал, роз надрал и через балконы тайком пробирался. Не знал, что ты там тоже рядышком отдыхаешь. А утром… - Твои щеки становятся еще алее, - … не стал при Оле к тебе подходить, тем более ты там была вроде как не одна?!

– Знаешь, Леха, твоя гнилая отмазка не катит, - мой палец с настойчивой жестокостью тыкает в грудь. – Простого кивка старой подружке было бы достаточно.

Мягко захватив вторую руку, ты всматриваешься в мое лицо.

– Виноват, сознаю, каюсь. Мир?

И опять я ничего не могу прочесть в твоих серебристо-стальных глазах.

«Черт, как же мне не хватает сейчас их детской простоты и откровенности!»

– Она… - с трудом подбираю слова, - такая… особенная для тебя? – и словно в омут с головой, - Ты ее любишь?

– Х-м.

«И как прикажешь расценивать твое ироничное хмыканье? Как насмешку над моей наивной заикающейся постановкой вопроса или как отношение к ней».

Сверлю тебя взглядом вынуждая ответить.

– В определенном смысле она особенная для меня.

– Поэтому ты дал ей мой телефон? Что, ни на минуту не можете расстаться? Тогда пришел бы с ней.

– Я не давал телефона и не собирался ее сюда приводить. Это мама ей его сказала.

«Вот как значит? Тетя Люба в курсе и одобряет его выбор, и ни одна сплетня не дошла до меня!»

– Так она тебе нравится или нет? – Настаиваю с мазохистским упорством, хотя понимаю, что не может не нравиться. Просто признаться в любви сложно даже себе, а о других и говорить нечего.

– Нравится. Довольна?

Если бы это был вызов, поддевка, а то нет, просто слегка скомканная нерешительная констатация факта. Сердце от удара сжимается в комочек и мне хочется вынуть его, завернуть в тысячи оберток и баюкать, пока оно не перестанет ныть, но это не в моих силах. Единственное, что я могу – это довести начатое до конца, натянув на лицо самую сияющую улыбку.

– Да, я рада… За тебя! – Произношу слегка сиплым голосом от, пережимающих горло, болезненных спазмов, - Ведь, я люблю тебя, Дубина, - хмыкаю, ероша твои волосы.
– Правда, сама не знаю за что.

«Вот я это и сказала, пусть вложила другую интонацию и смысл, но это уже не имеет значения».

– Аналогично. Сам удивляюсь, почему терплю такую заразу. – Ты с легкостью подхватываешь мой непринужденный тон. – Ну, так что? Мир?

– Мир.

«Только разрезанный на мелкие уродливые кусочки».

– А о чем ты все-таки хотела поговорить?

– Как раз об этом. Мы стали слишком редко общаться. – Я отодвигаюсь, находится так близко от тебя слишком больно, - Ладно, идем. У родителей в кладовке трехлитровая банка молодого вина стоит, пылится, да и остальные нас потеряли, наверное.

Заглядываю за дверь, где хранится всякий хлам и потягиваюсь на цыпочках, чтобы достать вино. С моим ростом, даже на каблуках это довольно проблематично, но второй пункт условия никто не отменял, похороны любви должны быть веселыми и запоминающимися.

– Ты так и не подросла, хотя я усердно тянул тебя за уши.– Твое дыхание шевелит волосы у щеки, разбегаясь мурашками по телу.
– Помочь?

«Это издевательство! Я не должна этого чувствовать! Отойди. Пожалуйста! НЕ МУЧЬ МЕНЯ! Или оттаскай за уши, чтобы я снова могла закатить истерику и, разогнав всех, начала зализывать раны».

– Давай! – отодвигаясь, задеваю тебя и, дернувшись, бьюсь о плинтус. – О-у.

Мне не больно, но все же пара слезинок срывается с глаз.

– Сильно ушиблась? – отставив банку, ты с серьезной озабоченностью склоняешься над моей ногой. – Дай посмотрю.

– Не надо, - выпрямляюсь и снова отхожу, - все нормально. Уже прошло. Просто обидно…

«Все разошлись, уверенные, что вечер прошел отлично. Ха! Наверное, я выбрала не ту профессию. Столько вина и все впустую. Никаких вертолетов и плавающего в небытии сознания. Только боль режущая, мучительная. Ненавижу дни рождения! Ненавижу Оль! И больше всего ненавижу одиночество в кругу близких и друзей. Но все это пройдет, обязательно пойдет. Я постараюсь».

Прижав к себе медведя, настырно сжимаю глаза, хотя знаю, что сегодня уже не засну…

Глава 7

Дневники одиночки

Прошло почти четыре месяца со дня моего Дня рождения. В морозном воздухе витает праздничное настроение. Магазины, кафе, квартиры и даже деревья заманчиво моргают разноцветным огоньками. Все суетятся, спешат куда-то, и лишь я все еще прибываю в своем замороженном омуте добровольного созерцательного одиночества.

Хотя преддверие Нового года с этим дурацким необоснованным ожиданием чуда не обходит стороной и меня. Внутри с недавнего времени зреет желание перемен. Я не хочу больше оставаться в своем замкнутом коконе, отгородившись ото всех. Меня приводит в ужас та, которой я стала. Удивляюсь, как еще девчонки терпят и не оставляют меня такую: замкнутую, нелюдимую и колючую, как дикобраз. Нужно срочно исправлять ситуацию и меняться, пока еще не поздно.

А может уже поздно?

Оглядываю раскиданные по кровати «дневники одиночки» - неизменные атрибуты моего душевного разлада, и понимаю, что нет, не поздно. Как раз вовремя. Только с чего начать?

Альбома, подаренного тобой на день рождения, пустого и безликого? Фотографий, сделанных уже буквально на следующий день родителями, но так и оставшихся лежать не разобранной кучкой в упаковке? Потому что я так и не смогла взять их в руки, не в состоянии смотреть на наши улыбающиеся лица, зная, что это все не правда! Что нет нас! Не было и не будет!