Чтение онлайн

Пушке нужен один хороший разгон, чтобы набрать скорость, въехать в борт, впустить море внутрь корабля и утопить всех нас. Я мог лишь беспомощно и зачарованно наблюдать, как Негошич и его люди гоняются за трехтонным монстром в отчаянной попытке накинуть на него линь и хотя бы замедлить.

Орудие ударилось о грот-мачту и замедлилось, а корабль в это время застыл в крайней точке наклона, как будто в зловещей задумчивости, а потом пушка покатилась задом наперед, когда корабль качнуло в обратную сторону.

Кто-то мучительно закричал, и матросы бросились вперед. К тому моменту как я подскочил помочь с пушкой, ее уже развернули и остановили.

Помощник канонира засунул ганшпуг под колеса, а мы обмотали трос вокруг лафета и привязали к грот-мачте. Теперь я увидел, почему орудие притормозило.

Гумпольдсдорфера зажало под лафетом, его голубые глаза глупо таращились, из уголка рта текла кровь. Пушка прокатилась по нему и раздавила. Белые переломанные ребра торчали сквозь разорванную штормовку, а по палубе широким двухметровым мазком растеклась кровь, как след улитки.

Он был почти мертв, лишь легкие конвульсии. Некоторые свидетели утверждали после инцидента, что он поскользнулся, упал и не успел вовремя отскочить. Другие — что он добровольно бросился под несущееся орудие, чтобы его остановить. Так или иначе, дер Гумперль погиб.

У нас не было ни времени, ни сил для торжественных похорон. Только капитан, отец Земмельвайс и пара кадетов на обледенелом полуюте прижимались к вантам для равновесия, пока завернутый в парусину сверток соскальзывал в серые волны где-то к северу от края Антарктических льдов.

Иногда, спустя годы, я размышлял о том, что море в этих широтах очень холодное и он лежит на глубине, замерзший и вечно молодой, а его большие голубые глаза смотрят вверх на полупрозрачный изменчивый потолок. Наверное, нет.

Но спустя годы он достиг в некотором роде бессмертия, хотя и не под своим настоящим именем, в качестве главного героя в «Утвержденном тексте для чтения в младших школах». Он был озаглавлен как «Смелый кадет, отдавший жизнь за свой корабль» и использовался в австрийских школах до 1918 года в качестве пособия для чтения. Могло быть и хуже.

После этого небольшого инцидента с айсбергом, который мы, по идее, не должны были пережить, мы убрали часть парусов и дрейфовали в подветренную сторону в новом освежающем шторме.

Мы на волосок разошлись со смертью, но видимых повреждений корабль не получил, не считая сильно поврежденной фок-мачты и корпуса, который теперь обильно пропускал воду сквозь щели, открывшиеся после жестокой перегрузки, когда ветер ударил нам в лоб.

Нижние части мачт на «Виндишгреце» представляли собой склепанные из стального листа трубы. Фок-мачта согнулась назад — она приняла на себя большую часть ветра — и один шов на ней лопнул.

Мы кое как заделали его, вырезали деревянную накладку и туго примотали ее к мачте тросами, но это временные меры. Ванты тоже оказались повреждены, некоторые вырвало из стальных вант-путенсов, которыми они крепятся к корпусу, и это можно поправить только в порту.

Но даже в таком состоянии мы провели остаток 1902 года в отчаянных попытках прорваться против ветра и обогнуть мыс Горн. Двадцать восьмого декабря в утреннем свете мы даже видели его в нескольких милях к северо-западу — низкий, безликий двугорбый остров, едва различимый сквозь брызги и дождь милях четырех от нас.

Сам бы я не догадался, но несколько человек, уже проходившие здесь, поклялись, что это незначительное нагромождение скал и есть самая южная точка обеих Америк. Из-за этого незначительного клочка суши мы перенесли слишком много сложностей. Но через несколько минут нам было отказано даже и в этом достижении — мы развернули корабль на другой галс, прочь от земли, и шторм мгновенно отнес нас назад на восток.

Во время финальной попытки прорваться, утром двадцать девятого декабря, я в роли впередсмотрящего находился на вершине грот-мачты — застрявший в вантах, одеревеневший от холода и усталости, а в это время мачта описывала пятнадцатиметровые круги в небе.

Опять начался шторм, но мне было до лампочки. Мне действовал на нервы визг ветра в такелаже: не постоянное «уииииии», а медленное завывание «уииии-воооо-уииии», пока мачты кренятся в наветренную сторону, затем в противоположную и опять в наветренную.

Я пытался смотреть на запад через падающий снег. В двух милях к юго-западу виднелся большой четырехмачтовик, идущий по ветру из Тихого океана в Атлантический — везучие черти. Я повернулся, чтобы крикнуть фрегаттенлейтенанту Кноллеру на палубе.

— Вижу парусник, герр лейтенант, четыре румба по правому борту! В двух милях от нас!

Я обернулся снова посмотреть на четырехмачтовик. Его закрыл снежный шквал, а когда он рассеялся, корабль исчез.

Я потер глаза и посмотрел снова. Нет, сомнений быть не могло. Я соскользнул на палубу, борясь с ветром, почти загнавшим меня обратно на ванты.

— Уверен?

— Уверен, герр лейтенант, он был впереди и вдруг исчез.

Мы повернули туда, где я видел корабль, и заметили перевернутую спасательную шлюпку на волнах, слишком далеко с наветренной стороны, чтобы мы смогли добраться до неё. Нужно спускать шлюпку, воздух внутри промасленной штормовки мог удерживать человека на воде пять-десять минут.

Но кто пойдет на это? Юнион Джек и его парни на своей лодке вызвались добровольцами. Они ужасно страдали от холода все последние полтора месяца и были, я думаю, рады шансу немного погреться, поработав веслами, пусть даже с вероятностью утонуть.

Капитан запретил, но они настояли, сообщив, что еще никогда кру не боялись волн. Так что мы спустили свою шлюпку на пятно, накапавшее из офицерского гальюна, и стали смотреть, как они гребут, затянув одну из своих песен.

Предполагалось, что мы видим их в последний раз, но через полчаса они снова появились, периодически пропадая за гребнями волн. Прошло еще около часа, пока они подобрались на достаточную дистанцию, чтобы мы скинули им привязанный к пустой бочке линь и вытащили.

Мы подняли их и сразу отвели на нижнюю палубу, где принялись оживлять с помощью шнапса. Кру не сумели спасти ни одного человека. Удалось найти только розово-черного поросенка, плававшего на месте крушения.

И больше ничего. Мы не узнали даже названия корабля. Полагаю, произошла обычная для Южного океана история: корма поднималась недостаточно быстро, чтобы избежать особенно высокой волны, или рулевой дал рулю проскользнуть и корабль, поднявшийся на первую волну, получил удар в бимс от второй, а третья выбила люки на палубе и отправила его на дно.