Чтение онлайн

Рисуя красками фантазий:

Цветы, поляну, небеса,

Лазурь из многочисленных сияний;

Я с головою уходил

И погружался в те мечты,

Которые благословил

Мой Ангел с самой высоты.

Эдема солнце нежно грело.

Ко мне вновь возвращались силы,

Они вливались в мое тело,

Как будто из другого мира были;

Поэтому я смог тогда

Шесть долгих лет прожить в гробу,

Их в заточении проведя.

Но на судьбу я не ропщу.

Ведь стал умнее и сильнее,

Преодолев лишения, – пусть

Такая жизнь дана мне свыше,

Я выношу и страх и грусть

Пока дыхание мое дышит.

Являлись грезы, как услада

Вдали от дома, от Багдада,

Под деревом ночуя, иль скалой,

Когда я видел сон ночной,

Цветы себе в уме писал,

Поляны кистью выводил,

И даже скромную деталь

Я четко в мысли привносил.

Рисуя ясно силуэты

До совершенства доводя

Живые светлые портреты,

Того, иного бытия.

Хотелось очень, чтоб приснился

Заветный мир, где грусти нет,

Как и однажды он явился

В спутанный ночи момент…

И зачастую все же мнимо

Я ощущал тепло и свет,

Слепящие невыносимо,

Мои мечты – куда то плыли.

Но жизнь – один сплошной обман.

Из грязи сложенный и пыли,

Ты знаешь это верно сам?

Сердца свои зачем же ранить

В дороге, что во тьму ведет?

Не лучше ли добро оставить,

Освободившись от невзгод?

Уйти от прочего дурного,

Не покориться суете.

И жить уединенно, скромно,

В иной, чем общество среде?

Я был мальчишкой, романтично

Мечтал о многом и вздыхал…

Переживал, но знал отлично

По жизни, что дрянной нахал.

Прошло с тех пор лет пять, быть может,

И я вознесся до небес.

Теперь нас в мире было трое:

Багдадский вор, Шакал и Бес.

Я был мальчишкой тем когда – то,

Я был ребенком! Что за годы!

Пока не скрылся безвозвратно

За зла запретные высоты.

О, молодость, куда ты унеслась?!

Куда ушла в потоке лет?!

Зачем от жизни отреклась

Отвергнув радостный рассвет?!

Я не смогу назад вернуться,

Исправить всю судьбу свою.

Унять порочащие чувства,

Мне подложившие свинью;

Теперь, возможно глядя прямо

В бездонный тартар вековой,

Постигнуть огненной геенны пламя…

И вспоминать те дни,

Когда был молодой.

***

"Много праведных мужей

Обман ковров соткали.

Но однородна грань путей:

Придет смерть и за вами.

Воздай мольбу, прими намаз,

Очистись, как другие;

Омойся, грешный, от проказ…

Смейтесь же, святые!"

Абдул, как горестный старик,

Укрывшийся от света,

В тенях букашек слушал крик,

Дух разбудивших лета.,

Он там осмысливал судьбу,

Перебирая четки дней.

Но не желал воздавать мольбу

И мысль отверг о ней…

Там Сирия уже была,

Персидский край земель, -

Далее пустыня шла, -

Арабский мир за ней.

Багдадский вор ждал одного:

Увидеть ясную обитель.

Он верил, что придет его

Немого Ангела хранитель.

В тени укрывшийся от жара

Абдул пытался в сон уйти,

Однако, время все бежало,

А вор не мог свой сад найти.

***

Устал ходить я, если честно,

Слоняться жалким существом

И не иметь родного места.

О, где же ты, мой отчий дом?

Когда увидимся с тобой?

Приди ко мне, не оставляй

Всех увещаний на потом…

Прошу , хотя бы знак подай,

Что не потеряна душа

И не забыт тобою я…

Судьба моя тебе нужна,

Как свет зори сиянию дня;

Поклявшийся мне дать спасенье ,

По – прежнему все так – я раб,

Творю одно твое веление,

Хоть телом и душой ослаб!

Но умереть я не могу…

Устал, но сон наверное

Не хочет быть в моем саду…

Лишаюсь слуха, зрения…

В тумане я блуждаю,

Там мертвых видя часто,

Как только засыпаю.

На мир свой обветшалый,

Больной чумой заразной,

Бегу, от всех отсталый,

Хоть знаю – то напрасно…

Мне видятся одни гробы:

Когтистая дрянная кисть

Через туманные клубы

Стремится крышку сбить.

А в месте странном, не святом,

Засилье туч. Как быть?..

Ушли покой и дух святой,

Что здесь когда – то жили.

И дождь теперь сменяет гной,

А гром гремит до пыли

Твердь сотрясая предо мной

И дуют ветры злые.

Я сжился с вечной тишиной

В душе нетленной ниши;

Когда – то солнца свет живой

Ее теплом грел свыше.

Что изменилось в этот срок?

Ты подскажи, прости?!

Как будто встали поперек

В глотке три кости:

Одна – сомненье – это так

Мне то не отвести.

Вторая – жуткий волчий страх,

Он грезится в пути…

И то так очевидно.

А третья кость – моя обида

На всех людей живых!

Дверь в сад души у них открыта,

А мой на век поник.

***

Сияя ярко солнце

Мне режет больно взгляд,

Оно свирепо жжется,

Я пламенем объят!

Текут из глаз не слезы,

А крови – красный град…

И мучает удушье,

И жалит жажды яд,

Боли рвут подбрюшье,

Душит горький смрад…

Глотка извергает

Желтой желчи сгусток,

Голод дух глодает…