Чтение онлайн

Напоследок она еще орала: „До чего я дошла? Что я делаю? Что это со мной? Что я мелю?“ И при этом выдирала из книжки страницы и подбрасывала их над головой, как невеста на свадебном обеде.

— Как невеста на свадьбе? — переспросила Вайда.

— Цветы, — пояснил Фостер.

— Ой, я не поняла, — сказала она.

— Я тоже не понял, — сказал Фостер. — Я спустился и подобрал несколько листов — посмотреть, что это была за книга, но на страницах не было написано ничего. Пустые, как снег.

— Бывает, — сказал я. — К нам заходят и авторы не в себе, но по большей части все спокойно. С ними нужно вести себя как можно терпеливее, записать фамилию автора, название книги, добавить небольшое описание в Гроссбух Библиотечного Фонда и предложить им поставить книгу на ту полку, которая им больше нравится.

— С этой-то книгой как раз просто, — сказал Фостер.

Я только открыл рот…

— Описание, — сказал Фостер.

Я только открыл рот…

— Пустая, как снег, — сказал Фостер.

— Я пойду спать в фургон, — сказал Фостер.

— Нет, тебе здесь найдется место, — сказал я.

— Останься, пожалуйста, — сказала Вайда.

— Нет-нет, — сказал Фостер. — Мне в фургоне удобнее. Я в нем всегда сплю. У меня там есть спальник, и мне там уютно, как клопу в матрасе.

Нет, все уже решено. Старине Фостеру — фургон. Вы, ребятки, выспитесь хорошенько, вам рано вставать на самолет. Я отвезу вас на летное поле.

— Не получится, — сказал я. — Мы поедем на автобусе, а ты останешься здесь присматривать за библиотекой. Ты не забыл? Она должна быть открыта все время, пока нас не будет. Ты должен оставаться здесь, пока мы не вернемся.

— Насчет этого я не знаю, — сказал Фостер. — После тех переживаний, которые на меня свалились, я просто не знаю. А ты не можешь позвать кого-нибудь из агентства по временному найму, "девушку Келли" или кого-нибудь типа, а? Черт, да я заплачу из собственного кармана. Они присмотрят за библиотекой, а я пока смотаюсь на Норт-Бич, стриптиза насмотрюсь вволю, пока я тут.

— Нет, Фостер, — ответил я. — Мы не можем вверять библиотеку первому встречному. Сиди здесь, пока нас не будет. Мы ненадолго.

— Подколи его, Фостер, — сказала Вайда.

— Ладно. Интересно посмотреть на следующего психа с книжкой.

— Не беспокойся, — сказал я. — Это было исключение. Пока нас не будет все пойдет гладко.

— Ну еще бы.

Фостер направился к выходу.

— Вот, глотните еще вискача, — сказал он. — Я заберу бутылку с собой.

— Во сколько вылет? — спросила Вайда.

— В 8:15, - сказал Фостер. — Поскольку наш дружок не водит машину, вам, наверное, придется ехать автобусом, ведь Библиотечный Малец хочет, чтобы я остался и возделывал его садик шизиков.

— Я умею водить, — сказала Вайда — плавная, красивая и молодая.

— И фургон можешь? — спросил Фостер.

— Могу, наверное, — ответила Вайда. — Я как-то летом водила грузовики и пикапы, когда жила на ранчо в Монтане. Я всегда умела водить то, к чему пристегнуто четыре колеса, — спортивные машины, что угодно. Однажды даже школьный автобус — детишек вывозила на пикник.

— Фургон — это другое, — сказал Фостер.

— Я водила фургон на конной тяге, — сказала Вайда.

— Этот фургон не на конной тяге, — слегка возмутился Фостер. — В мой фургон никогда не запрягали лошадь.

— Фостер, — сказала Вайда. — Не злись, дорогуша. Я просто пытаюсь тебе сказать, что смогу его водить. Я могу водить что угодно. Я ни разу не попадала в аварии. Я хороший водитель. Вот и все. У тебя прекрасный фургон.

— Да, неплохой, — умиротворенно сказал Фостер. — Ладно, большого вреда не будет, к тому же на нем вы доедете гораздо быстрее, чем на автобусе, да и вернетесь быстрее. И поездка пройдет намного глаже. Автобусы чудовищны, а фургон можно оставить на стоянке прямо перед летным полем. Мне, понятное дело, в этом проклятом дурдоме фургон не понадобится. Хорошо, бери, только рули осторожнее. На всем белом свете это только один такой фургон — мой, и я люблю его.

— Не волнуйся, — сказала Вайда. — Я его тоже полюблю.

— Договорились, — сказал Фостер. — Ладно, я, наверное, на улицу и спать. Вискач еще кто-нибудь будет?

— Нет, мне, кажется, уже хватит, — сказал я.

— Ладно.

— Тебя разбудить? — спросила Вайда.

— Не надо, сам встану, — сказал Фостер. — Я просыпаюсь, когда захочу, минута в минуту. У меня в голове будильник. Он меня всегда поднимает. О, чуть не забыл тебе кое-что сказать. Не ешь ничего на завтрак. Такое правило.

Фостер ушел ночевать в фургон, а мы стали собираться в завтрашний путь. Утром, когда проснемся, лишнего времени у нас не будет.

У Вайды в библиотеке было достаточно одежды, поэтому ей не пришлось идти домой. Жила она всего в квартале от библиотеки, но я у нее, разумеется, не был ни разу. Иногда я расспрашивал ее, и она мне все рассказала.

— Там все очень просто, — рассказывала она. — У меня не много вещей. Несколько книг на полке, белый коврик, на полу — небольшой мраморный столик, несколько пластинок для проигрывателя: "Битлз", Бах, "Роллинг Стоунз", "Бёрдз", Вивальди, Ванда Ландовска, Джонни Кэш. Я же не битница. Я просто всегда считала, что владеть таким телом, как мое — это и так слишком много, поэтому все остальное должно быть просто.

В старую сумку фирмы "КЛМ" она сложила кое-какую одежду, зубные щетки и мою бритву на тот случай, если придется заночевать в Сан-Диего.

— У меня никогда раньше не было аборта, — сказала Вайда. — Надеюсь, что в Сан-Диего ночевать не понадобится. Я как-то там была, и мне не понравилось. Слишком много недотраханных моряков, и всё сплошь голые камни и неоновая дешевка. Некрасивый город.

— Не беспокойся, — сказал я. — Сыграем на слух, и если все в порядке, вернемся завтра вечером.

— Разумно, — согласилась Вайда, закончив наши немудреные сборы.

— Давай я тебя поцелую, милая, и ляжем спать. Нам нужно выспаться, — сказал я. — Мы с тобой устали, а утром вставать очень рано.

— Мне еще нужно принять ванну и душ, — сказала Вайда. — И подушиться за ушами.

Я обнял Вайду, набрав целую охапку листвы и цвета ее близости, — она мне ответила, нежно, словно букет.

Затем мы разделись и легли в постель. Я выключил свет, а она спросила:

— Ты поставил будильник, милый?