Абрафаксы под черным флагом
Шрифт:
— Не говори ему ничего! — предостерег друга Абракс.
Повисла напряженная пауза. Дон Арчимбальдо нахмурился. Все замерли. Первое лицо на корабле щелкнуло пальцами, и в трюм вошел Хуан, державший под мышкой небольшую пушку-кулеврину. Зная, что именно от него требуется, Хуан воткнул в пол трюма рогатину кулеврины и направил ствол на рыжего.
— Ну? — рявкнул аристократ, с которого враз слетела вся любезность. — Говори, мерзавец, где вы взяли чашу!
— В музее, — выдавил из себя Брабакс.
— В каком таком музее? — Испанская военно-морская туша явно теряла терпение.
— На Те-те-телеманштрассе, — проговорил, заикаясь, Брабакс.
— Все ясно, — сказал благородный дон с довольным видом, будто получил исчерпывающий ответ на свой вопрос. — Тететелеманштрассе! Конечно!
— Вы знаете эту улицу? — удивился Абракс.
— Еще бы! — гордо ответил тот, выпятив живот. — Кто ж ее не знает! Я, дон Арчимбальдо сеньор де ла Круз — адмирал королевского флота, великий открыватель и мореход! Я знаю все улицы на свете, и эту вашу, как ее, Тететелеманштрассе тоже! Ну, что стоите как два истукана! — заорал он, обращаясь к Хуану и Карлосу. — Живо свистать всех наверх, поднять паруса, курс — Тететелеманштрассе!
Хуан сгреб пушку в охапку и нехотя поплелся выполнять приказание. Только думал повеселиться, и вот на тебе, никаких развлечений! Карлос понуро поплелся следом.
— А этих субчиков-голубчиков отправим за борт! — плотоядно хихикнул довольный капитан, выходя из трюма. — Счастливо оставаться, детки! — ехидно бросил он на прощание, запирая дверь.
На палубе тем временем вовсю кипела работа. Матросы сновали туда-сюда, не очень, правда, понимая, что означает вся эта суматоха. Старший помощник отдавал какие-то команды и тут же их отменял. Всякий что-то тащил и что-то ронял. Почти все участники аврала ругались, и лишь немногие отважились смеяться, глядя на этот переполох… Только шкипер сохранял полное спокойствие. Услышав команду «Курс на Тететелеманштрассе!», он безмятежно продолжал курить свою трубку. Никакой такой «штрассе» он не знал и предпочел заклинить руль, дождаться окончания авральной суеты и вести судно прежним курсом.
Оставшись одни, Абрафаксы приуныли. Из-за закрытой двери друзья толком не разобрали, что сказал напоследок жирный капитан. Но и без того было ясно — ничего хорошего их не ждет.
— Н-да, похоже что не видать нам нашей чаши как своих ушей, — прервал молчание Абракс.
— Надо что-нибудь придумать, иначе мы так и застрянем тут, — отозвался Брабакс.
— Все равно, пока мы не отыщем Калифакса, нам не сдвинуться с места, — вздохнул поклонник красивых пираток.
— Можно подумать, что с Калифаксом мы сейчас легко бы сдвинулись с места. Трюм заперт, чаши нет… — Рыжий был, как всегда, прав.
— Остается только надеяться, что Калифаксу повезло больше, чем нам, — предположил погрустневший Абракс.
Друг не успел ничего ответить на это, как внезапно дверь распахнулась и на пороге появился дюжий детина, по виду явно солдат. За его спиной маячили еще несколько таких же здоровяков.
Не слишком церемонясь, вошедший схватил за шиворот Абракса и приготовился было цапнуть Брабакса.
— Эй! Полегче! — закричал рыжий знайка.
— Чего хватаешься! Отпусти, говорю тебе! — вопил первый из Абрафаксов, пытаясь вывернуться из цепких пальцев верзилы. — Куда вы меня тащите?!
— Куда-куда… — неожиданно изрек мучитель. — На морскую прогулку. К акулам в гости…
— Но вы не имеете никакого права! — подал голос Брабакс, уворачиваясь от волосатой клешни, которая все еще безуспешно пыталась ухватить его за воротник.
— Имеем не имеем — акулы разберутся, — вмешался другой солдат, протиснувшийся в тесный трюм. Вдвоем они за секунду управились с поимкой верткого парнишки. Осталось только выполнить приказ — отправить непрошеных гостей за борт.
Здоровяки затопали по трапу, таща за собой упиравшихся изо всех сил пленников.
— Все, нам хана! — прохрипел Абракс.
— Надо что-то придумать! — приободрил друга Брабакс.
Но что придумать? Они уже на палубе. Сияет солнце. Море спокойно катит свои волны. Еще секунда, и все будет кончено.
Глава 4. Да здравствует Чёрная Борода
Сияло солнце. Море спокойно катило свои волны. Оно будто наслаждалось их безмятежным бегом. Ничто не нарушало мирного согласия природы, которая, казалось, погрузилась в дрему, отдавшись чудесным видениям карибской сиесты. Лишь звуки песни нарушали блаженную тишину. Звуки доносились с борта гигантского парусника, черной тенью скользившего по пустынным морским просторам. Мрачным силуэтом он прорисовывался на фоне ослепительного ярко-голубого неба. Темный корпус судна почти сливался с такими же темными парусами, которые по чьей-то неведомой воле были выкрашены в иссиня-черный цвет. На самом верхнем парусе грот-мачты рдел намалеванный кроваво-красной краской оскалившийся хищный череп, а под ним — перекрещенные кости. Это грозный знак беспощадных и жестоких пиратов, вышедших в море под вымпелом «Веселого Роджера», хлопающего на свежем ветру в такт лихой пиратской балладе:
Кто любит весело пожить, И пить, и есть, и не тужить, Забросит тот заботы все — к чертям собачьим! Он верный способ изберет, Коль к нам в команду попадет, В команду славных молодцов — искателей удачи! Выходим в море, мы выходим в море! Чтоб бить, крушить, суда топить И много золота добыть, Нам на его просторе!«Эх-хей, пират! Скорей выходим в море!» — выводил нестройный хор голосов.
Кто к нам в команду попадет, Тому даем мы полный ход: Тесак, мушкет и пуль кисет — ей-ей, никак иначе! Пощады он не будет знать, От нас желая не отстать, И будет все он бить, крушить, купецкие суда топить — без нежностей телячьих! Выходим в море, мы выходим в море! Чтоб бить, крушить, суда топить И много золота добыть Нам на его просторе! Эх-хей, пират! Скорей выходим в море! Наш капитан — он голова! Он парень славный хоть куда! С ним как за каменной стеной — мы все, ловцы удачи! Тряхнет он черной бородой, «На абордаж!» и «Все за мной!», Летят купчишки за кормой, а золото течет рекой — ей-ей, никак иначе! Выходим в море, мы выходим в море! Чтоб бить, крушить, суда топить И много золота добыть Нам на его просторе! Эх-хей, пират! Скорей выходим в море!— Уррра капитану! — крикнул кто-то, явно входя в раж от любимой песни. — Уррра! — подхватили остальные. — Уррра! — покатилось с попутным ветром над водой.
— Да здравствует Черная Борода! — зычно гаркнул кто-то еще, решив внести разнообразие в лозунги затянувшегося праздника пиратской души. Идея всем пришлась по душе.
— Да здравствует Черная Борода!
— Да здравствует…
Далеко не все на пиратском паруснике принимали участие во всеобщем веселье. Высокий статный седобородый старик стоял на верхней палубе и с тревогой вглядывался в даль. Шанти, так его звали, чувствовал себя одиноко среди этого сборища разгулявшихся буянов, за которыми ему приходилось присматривать по долгу службы. Его задача была удержать команду и капитана от участия в разбое.
Таково было требование Анне Бонни, правительницы острова Тортуга, где обосновались пираты. Только с этим условием корабль был выпущен из гавани. А Шанти был приставлен следить за тем, как исполняется ее приказание. Нельзя сказать что старый моряк с радостью принял ее предложение. Но отказать Анне он не мог. Слишком уж привязался Шанти к молодой пиратке, которая нашла в себе силы отойти от былых грязных дел и которую он любил, как родную дочь. Нелегко ему было сдерживать напор разбойничьей шайки, слепо подчинявшейся своему буйному капитану Черной Бороде. Ох и недаром пользовавшемуся недоброй славой на всех семи морях! Отправляясь в плавание, Черная Борода поклялся правительнице, что не будет нападать на корабли купцов и коммерсантов. Его выход в море — всего лишь прогулка, чтобы команда не заскучала на берегу. Они обменяют кое-какие товары на соседних островах, и сразу назад. Опытный Шанти прекрасно знал цену таким заверениям строптивого капитана и понимал: первая же встреча с купеческим судном может обернуться большой бедой. Оставалось только надеяться, что судьба будет милостива и убережет мирных мореходов от встречи с Черной Бородой и его фрегатом.