Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Абрам Ганнибал: Черный предок Пушкина
Шрифт:

28 февраля Абрам направляет в канцелярию доношение — жалобу на кондуктора Шишкова. Он также обвиняет жену в блуде и попытке отравления. Следствие начато сразу же. Свидетели подтвердили свои показания: «Фабер под присягою показал, что 26-го числа того же месяца мещанка Морша говорила ему: …приходил-де ко мне Шишков и говорил, что капитан Абрам Петров болен, и кабы капитанша была умна и послала в аптеку и купила чего и дала бы ему, Петрову, и он бы не долго стал жить.То же показала и сама Морша» {102} . Евдокия и сама подтвердила все обвинения. В течение месяца Евдокия по-прежнему «жила у мужа и только в конце марта того же года взята была в канцелярию. Ее посадили на Госпитальный двор, где обычно заключались осужденные» {103} .

Вот уже во второй раз Абрам сталкивается со злобой и бесчестностью окружающих его людей. Теперь уже не от лица сильных мира сего, но от ближних своих: жены и ученика. Всего два года назад он безысходно томился в Сибири, конца этому, казалось, не будет. Вызволил его оттуда могущественный друг — генерал Миних. Он внес его в свой список лучших инженеров. Немного времени спустя в Тихвинском монастыре скончалась княгиня Волконская, другой его покровитель и друг, быть может, менее могущественный, зато более знакомый и близкий по духу. Другие же друзья были рассеяны по всей России еще Меншиковым, и новая власть не спешила возвращать их в столицу. При дворе же правил очередной зловещий и могучий фаворит — Бирон.

Кокетливые и непостоянные петербургские подружки не горели желанием дожидаться его возвращения из ссылки… Абрам был одинок. Само небо, должно быть, желало знакомства свежеиспеченного капитана с коллегой — греком Диопером и его прекрасной дочерью. Он надеялся, что сможет жить тихо-мирно в Пернове, обзавестись семьей и переждать… Но он был сыном своего времени и в матримониальных вопросах и совершенно не принимал во внимание нежелание Евдокии идти за него замуж. За него, чернокожего. Он пытался поладить с ней, старался привить ей привычки и манеры парижанок. Но все напрасно. Евдокия его ненавидела за то, что он разрушил их тайное счастье с Кайсаровым.

Разочарованию, гневу и горю нет пределов. Он прощает жене рождение белокурой девочки и признает ребенка. Но жена заводит новый роман, и с кем! С мальчишкой! С одним из его учеников. Более того, «мальчишеские» шалости доходят до того, что в сговоре с любовником собирается его отравить! Как он до сих пор ничего не замечал?

В середине 1732 года он подает новое прошение об отставке. И Миних, по-прежнему любезный, ставит этот вопрос перед Военной коллегией и императрицей 7 июня 1732 года. Ответа наш герой дождется лишь через год.

Перновская гарнизонная канцелярия обсудила дело об отравлении и признала Евдокию виновной. Правда, завершится процесс еще не скоро, и Евдокия пробудет на Госпитальном дворе четыре года, то есть до 1737 года.

Что же до кондукторов, то они признаны виновными: «…ево, Шишкова во ослушании команды и в фальшивых доношениях к генералитету, тако же в блуде его капитанской жены и об отраве его, капитана Петрова, в согласии с его женою. Тако ж во оном деле в ведомстве приличился об отраве кондуктор Кузьмицкой и в том признаваем во всем кондукторов Шишкова и Кузьмицкого винными…»В том же документе сказано следующее: «И означенные кондукторы пред судом призналися во всем винны. И пред судом кондукторы просили слезно христианского прощения у господина капитана Петрова, на что означенный капитан Петров в обиде своей, не помня их злое умышление на его капитана во всем простил.

И того ради военный суд господина капитана Петрова признает судом правым. И от военного суда дан ему, господину капитану Петрову, сей аттестат» {104} .

ГЛАВА 7.

НОВОЕ ИМЯ. НОВАЯ ЖИЗНЬ

В деревне, где Петра питомец

Царей, цариц любимый раб

И их забытый однодомец,

Скрывался прадед мой Арап

Я жду тебя…

Пушкин, Языкову. 20 сентября 1824.

Новое пристанище

Пришло время и Абраму обзавестись собственным поместьем. Уже с 1731 года он старается подыскать недорогое имение. В 1732 году адмирал Головин, его старый знакомый по петровским временам [39] , продает ему мызу Карьякула, что в тридцати километрах от Ревеля.

Дату приобретения мызы, а также все, что связано с жизнью Ганнибала в новом имении, установил Георг Леец, книга которого, посвященная в основном эстонскому периоду жизни Ганнибала, к глубокому сожалению, увидела свет только после смерти автора. Леецу удалось отыскать в архивах «ландрол-ле» — список имений с указанием площади земельных наделов каждого, фамилий владельцев и даже количества крестьян, а также «вакенбух» — опись самого хутора, включающую сведения о ценности земельного участка, численности трудоспособных мужчин, скота, величины налога, которым обложены крестьяне. В купчей, датированной маем 1732 года, новым хозяином Карьякулы значится «капитан Ганибал». Второй раз, после иркутской летописи, встречается нам это имя. Теперь наш арап будет именоваться именно так, А с 1733 года это имя значится и в официальных документах.

39

Адмирал Иван Михайлович Головин — еще один из птенцов гнезда Петрова. Во время войны со шведами он был денщиком Петра I, по том командовал отдельным морским отрядом, в 1712 году стал генерал- майором. В 1732 году Головин был назначен адмиралом и начальником галерного флота (Сергеев, с.83). Прим. перев.

21 мая 1733 года Абрам получает наконец долгожданную отставку. Ему назначена пожизненная пенсия — 100 рублей в год. Вместе с утверждением отставки выдан почетный диплом, подписанный императрицей Анной Иоанновной и фельдмаршалом Минихом. В этом документе он назван Ганнибалом. С этого времени новое имя употребляется в официальных документах все чаще и чаще, пока не вытеснит совсем имя Абрама Петрова.

И вот отставной инженер-капитан становится помещиком, землевладельцем. Очень вероятно, что именно в 1733 году он сводит знакомство с одним из офицеров ревельского гарнизона Матвеем Ивановичем (или по-шведски Матиусом Иоганном) Шебергом. Это человек непростой судьбы. Шведский дворянин и офицер, Матвей Шеберг вынужден был в свое время перейти на службу России. Вынудили его к этому шагу следующие обстоятельства: он нес службу в рижском гарнизоне, а в октябре 1709 года ему было поручено сопровождение 217 русских пленных из Риги в Стокгольм. Уезжая, он оставил в Риге семью и все свое имущество. Уже в 1710 году Рижская крепость была взята русской армией под командой Петра I. Фру Шеберг и двое детей: Христина-Регина и Георг-Карл попали в плен. Возможно, затем их перевели в Ревель, занятый русскими 29 сентября. Вполне вероятно, что капитан Матиус Иоганн Шеберг покинул Швецию и вступил в ряды русской армии, чтобы отыскать своих домочадцев [40] .

40

Этой истории была посвящена статья в номере шведской газеты Stockholm Dagblad от 11 июня 1899 года, любезно переведенная на французский и предоставленная в наше распоряжение Франческой Картей. Пользуясь случаем, хотим выразить ей глубокую признательность.

Жена капитана Шеберга происходила из старинного ливонского рода Альбедиль, имеющего итальянские корни. Первый сын Георг-Карл родился в 1706 году. Позже появились и три дочки: Христина-Регина, Юлия-Шарлотта и Анна-Густавиана. Ко времени знакомства с нашим героем Шеберги жили в Ревеле уже более двадцати лет. К сожалению, мы не знаем, при каких обстоятельствах познакомились эти два офицера. Возможно, капитан Ганнибал встретил Матвея Ивановича, когда подыскивал поместье, а может, когда оформлял свои отставные дела в канцелярии обер-коменданта. Оформление всяческих бумаг в России всегда было делом волокитным, и Абраму приходилось задерживаться в Ревеле по нескольку дней.

Как бы то ни было, Абрам снова влюбляется. Его избранница — старшая дочь капитана Шеберга — Христина-Регина. И вот отставной капитан Абрам Ганнибал поселяется в своем новом имении Карьякула уже не один. Христина Шеберг едет с ним вместе. На многие годы станет она его подругой и хозяйкой дома.

Настоящая любовь. Настоящая семья

Нет сомнений, что первый, неудачный опыт семейной жизни многому научил Ганнибала. Измена первой жены, Евдокии Диопер, должна была бы, казалось, ожесточить или, по крайней мере, насторожить его в отношении красивых женщин вообще и новой подруги в частности. Но этого не произошло. Возможно, здесь сыграло роль то, что Абрам никогда, за исключением сибирского периода, не бывал одинок: женщины были рядом с ним и при Петре, при дворе, и при другом Петре. Быть может, это его «увлечение» было в какой-то степени вызвано страхом перед перспективой одинокой жизни в эстонской деревушке. Однако думается, что основной причиной стало то, что новая подруга была полной противоположностью первой.

Христина Шеберг действительно любила его. Не было в ней ни хитрости, ни лукавства. Она хотела стать подругой и спутницей чернокожего инженера, о котором она с нежностью скажет (по словам Пушкина): «шорн шорт делит мне шорны репят и дает им шертовск имена».Это была образованная, умная, красивая, тонко чувствующая девушка. Надо полагать, что от шведской и от ливонской своей родни унаследовала она светлые глаза, золотые волосы, а вместе с тем и такие качества, как уравновешенность, рассудительность и хозяйственность.

Поделиться с друзьями: