Чтение онлайн

Чаще всего эту сущностную черту мы ищем, сравнивая человека с животными. Но здесь мы с удивлением обнаруживаем, что никакой разницы между ними нет. Как и человек, высшие животные испытывают чувство гнева, радости, горя, тоски, вины. Им свойственно мышление, забота о потомстве, взаимовыручка, чувство справедливости, даже способность понимать слова. Они могут ходить на задних конечностях (хоть и опираясь при этом на руки) и использовать, в качестве простейших орудий, находящиеся под рукой предметы. Да и в сугубо биологическом плане человек ничем не отличается ни от обезьян, ни от других животных. Он относится к классу млекопитающих, к отряду приматов, а его генетический материал на 99 % совпадает с генетическим материалом шимпанзе. Правда, в качестве признаков, отличающих человека от животного, называют большой объем мозга, прямохождение, развитую ладонь и отсутствие волосяного покрова, но они не являются сущностными. Все вышеперечисленные признаки – видовые и присущи человеку так же, как иным животным клыки и когти.

Но вот чем человек действительно отличается от других живых существ, так это тем, что он может создавать вокруг себя культурную среду. И я думаю, что мы смогли бы найти сущностный признак человека, если бы нам удалось понять, что в человеке есть такое, что позволяет ему эту культурную среду создавать. Известны инструменты, посредством которых человек ее создавал. Это членораздельная речь, письменность и мораль. Но это именно инструменты, а не качества, поскольку они не являются врожденными, а приобретаются человеком в процессе воспитания. Ведь человек, рождаясь, не умеет ни разговаривать, ни читать, ни писать, не знает правил поведения в обществе. Все эти навыки ему передает учитель. Так происходит из поколения в поколение, начиная с самых древних времен. То есть правило, исключения из которого нам не известны, говорит о том, что у человека, чтобы он мог приобрести эти навыки, должен быть учитель. И здесь возникает естественный вопрос: как приобрел эти навыки первый человек? Ответ на него и даст нам сущностное отличие человека от животного.

Правда, здесь возникает соблазн опять все свалить на инопланетян. В самом деле, если человеку, чтобы научиться говорить, читать и писать, нужен учитель, то кем мог быть первый учитель, если не инопланетянином? Сразу вспоминаются какие-нибудь «великие ануннаки», которые прилетели на Землю с планеты Нибиру 450 тысяч лет назад, во время второго ледникового периода. Беда только в том, что такое решение загадки человека не решает проблему. Потому что сразу же возникает следующий вопрос: а кто научил читать и писать ануннаков? Поэтому так или иначе, но искать естественную причину возникновения у первого человека культурных навыков все равно придется. И вот здесь надо, в первую очередь, обратить внимание на разницу между тем, что мы видим, и тем, что мыслим. С одной стороны, мы получили модель, согласно которой мир представляет собой состоящее из матриц энергетическое поле. Но с другой, воспринимается он нами в формах, в виде материальных объектов, располагающихся в пространстве. То есть та картина мира, которую мы получили в результате нашего построения, входит в противоречие с картиной мира, которую мы воспринимаем. Попробуем понять, почему это может происходить.

2

Рассмотрим для этой цели, как работает механизм нашего восприятия. И поскольку свыше 90% получаемой нами информации приходится на зрение, в первую очередь проследим, как действует механизм формирования зрительного образа. Начнем с того, что восприятие мира в формах возможно лишь постольку, поскольку возможно восприятие цветов в их раздельности. В самом деле, чтобы обозначить границу между двумя предметами, надо иметь, по крайней мере, два цвета, в которые эти предметы были бы окрашены. Если бы мир был окрашен в один цвет, воспринимать его мы бы не смогли. Ведь даже если мы видим предметы просто черно-белыми, они все равно имеют оттенки, позволяющие глазу отличать их друг от друга.

Итак, допустим, мы имеем границу между двумя цветовыми полями. Но для начала видения одной границы между цветовыми полями мало: она представляет собой линию, которая уходит в бесконечность и не может дать определенность, необходимую для создания формы. Такую определенность может дать только некий простейший объект, который являлся бы первым актом восприятия и с которого мозг мог бы начать строительство формы. Таким простейшим объектом может быть только точка, потому что проще точки ничего не бывает.

Однако, поскольку точка не имеет размеров, сама по себе она воспринимаема быть не может: точка может быть образована только в результате пересечения двух линий (см. рис. 2). Поэтому, чтобы точка была воспринимаема зрением, необходимо как минимум три цвета: два граничащих цвета дадут линию, протяженную в обе стороны до бесконечности, а третий цвет – ограничит эту линию другой линией.

Но для формирования образа точки тоже недостаточно. Поскольку точка, как известно, длительности не имеет, сколько бы точек мы ни складывали, в итоге, кроме точки, все равно ничего не получится. Поэтому, чтобы возник образ, мозг должен сначала из совокупности точек создать форму и только потом уже из совокупности форм, как из кирпичей, выстроить образ. Причем, если учесть, что человеческий мозг работает по принципу экономии энергии, форма эта должна быть простейшей, то есть для ее создания мозг должен ограничиваться минимально необходимой информацией. Такой простейшей формой может быть только треугольник, поскольку, чтобы его увидеть, выделив из окружающего фона, мозг должен получить от зрения информацию всего о трех точках. Посмотрим, как на основании информации о трех точках мозг формирует треугольник.

Возьмем три произвольно расположенные точки, каждая из которых ограничена тремя цветовыми полями (см. рис. 3). Обратим внимание, что все они существуют самостоятельно и ничем друг с другом не связаны. Чтобы мозг мог объединить их в нечто единое, нужно, чтобы все они имели между собой что-то общее, что-то их объединяющее. Мы видим, что разделяют точки друг от друга цветовые поля. Пока каждая точка имеет по три ограничивающих ее поля, все они остаются полностью автономными. Значит, чтобы объединить эти три точки в треугольник, нужно цветовые поля всех трех точек организовать таким образом, чтобы каждая из них имела только по два своих поля, третье же было бы для них общим. Тогда возникшие между граничащими цветовыми полями линии и образуют искомый треугольник.

Нетрудно сосчитать, что в этом случае, если каждая из трех точек будет иметь только по два своих поля, а третье поле у них будет одно на всех, – количество ограничивающих точки цветовых полей в сумме будет равно семи. Вот это и есть тот цветовой спектр, который воспринимается нашим зрением. Но каждая точка, как мы выяснили, имеет по три цветовых поля, а три точки в сумме будут иметь их уже девять. Куда же делись два цветовых поля?

Ответ может быть только один: мозг в целях придания восприятиям формы просто «жертвует» их частью. Он как бы «делает вид», что этих цветовых полей не существует, отправляя их в область невоспринимаемого. Из этого следует, что органами чувств человек воспринимает не семь, а девять цветов спектра, и тот факт, что человеческий мозг воспринимает лишь семь из них, говорит о том, что именно здесь и заложена причина изменения реальности.

Любопытно, что еще Платон в диалоге «Тимей» утверждал, что поверхность тел бог сотворил из треугольников. По его словам, «…любая глубина по необходимости должна быть ограничена природой поверхности; притом всякая плоская поверхность состоит из треугольников» [53 c-d]. Разумеется, не надо думать, что эти треугольники можно увидеть глазами, – ведь их бесконечное множество, а построение из них образов происходит на уровне подсознания. Нужно только понять, какой механизм использует подсознание для формирования зрительного образа.

И здесь есть смысл обратить внимание на одно примечательное совпадение, которое просто бросается в глаза: число цветовых полей, поступающих на сетчатку глаза, соответствует ряду натуральных чисел от «1» до «9». Причем семь из них соответствует числу полей видимого спектра, а два – его невидимой части. При этом количество звуков музыкального лада тоже равно семи, а в соответствии с так называемой стереохимической теорией числу «7» соответствует также и количество основных запахов. Не исключено, что и с осязанием, и вкусом мозг производит ту же операцию формообразования с той лишь разницей, что они не дифференцированы сознанием в такой же степени, как зрение и слух. И это не удивительно, поскольку все, что мы видим, слышим и ощущаем, представляет собой один и тот же энергетический континуум, силовое поле, которое воспринимается зрением как цвет, слухом – как звук, а осязанием – как вещество.

Правда, кроме первых девяти чисел натурального ряда, существует еще числа от «10» и выше, но ведь «11», «12», «264», «12142» – это, фактически, тот же ряд простых чисел, те же «1», «2», «3», «4» и т.д., только составленные из других простых чисел. Так, число «10» состоит из «1» и «0», потому что 10=1+0=1; число «11» – из «1» и «1» (11=1+1=2); число «12» – из «1» и «2» (12=1+2=3) и т.д.:

1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9,.......................................………………..