Чтение онлайн

Только теперь я сообразила, что странная дрожь прошла. Капсула присосалась к кораблю, как-то вскрыла его стенку, и теперь открыла внутрь широкий десантный люк. Один за другим, организованно и проворно, штурмовики исчезали в проломе. Мне в голову пришла неоригинальная и откровенно неприятная ассоциация не то с чёрной дырой, не то с чьей-то голодной пастью.

Впрочем, когда очередь дошла до меня, спрыгнула без возражений и даже намёка на страх. Появилось странное ощущение, будто восстановилась часть псевдо-личности: холодная, спокойная, отстранённая. Объяснение этому я нашла быстро, и довольно простое: я наконец-то делала то, что умела делать. Пусть задание у нас в этот раз странное, но руки мои приятно оттягивает тяжёлый штурмовой плазмомёт, есть приказ, конкретная цель, которой надо достичь вполне знакомыми методами. И не надо никому ничего объяснять, копаться в странных мыслях и эмоциях, совершать непривычные и непонятные поступки.

В общем, несмотря на случившийся недавно прогресс в моём «очеловечивании», возможность заняться понятным и почти привычным делом я восприняла с облегчением, как высшее благо.

Поскольку заходили мы «с чёрного хода», никакого подобия ангара или иного просторного помещения не было. Мы высыпались в какой-то коридор, с обеих сторон раздваивающийся под странными углами. Слева гулко ухнуло — чей-то излучатель выплюнул сгусток плазмы. Зеркальное покрытие неподалёку и кусок стены были искорёжены и оплавлены, а на краю следа от выстрела виднелись ошмётки чего-то явно органического происхождения.

Впрочем, при взгляде по сторонам у меня возникло настойчивое желание сжечь вообще всю поверхность этого корабля. Стены были раскрашены чем-то до боли контрастным с абстрактными узорами самых диких цветовых комбинаций. В сочетании с ровным зеркальным полом создавалось гнетущее впечатление, и однотонный чёрный цвет, пусть и цвет гари, казался куда предпочтительней. Несколько запоздало я вспомнила об отсутствии у йали цветового зрения, но это послужило слабым утешением.

— Разошлись по двое. Постарайтесь как следует заблудиться и помните, перед нами не стоит задача всех их убить. Главное, аккуратно сдаться живыми, — напутствовал голос Тарнаса в голове, и мы с Ресом, отдав честь, трусцой направились в один из коридоров.

Корабль был странный. Такое впечатление, что он весь состоял из сплошных коридоров во все стороны, разветвляющихся и сходящихся под неожиданными углами. Возможно, входы в другие помещения терялись на фоне пёстрых стен, и мы просто их не замечали. Нельзя сказать, что мы заблудились; найти дорогу назад смогли бы с лёгкостью. Но при этом понять, в какой части чужого корабля мы находимся в данный конкретный момент, было весьма затруднительно.

И йали были странные. Я почему-то ожидала, что они будут более гуманоидными, или хотя бы будут иметь намного более привычные очертания. А они напоминали гибрид птицы, летучей мыши и кузнечика. Верхние многосуставчатые «руки» были притянуты к телу перепонками, нижние «ноги» — короче, с вывернутыми назад коленками. По коридорам они перемещались на четырёх конечностях, причём для хождения почти не использовали зеркальный пол, всё больше потолок и стены. Третья пара конечностей располагалась примерно на груди, если к длинным узким однородным телам можно было применить это понятие, и имела очертания четырёхпалых рук, на которых пальцы заменяли длинные гибкие щупальца. Цвета йали были разного; у большинства — буро-зелёная спина и почти чёрное с серебристой искрой брюшко. Но попадались особи с расцветкой, близкой к безумной раскраске стен. Точнее, мы видели только одного, а так вообще не приглядывались: мы выполняли задание.

Очень быстро мы начали получать удовольствие от этой странной игры в салочки. Азартно стреляли «в молоко», красиво перекатывались, палили от бедра — в общем, отчаянно дурачились. У более азартного Реса быстро кончился боекомплект, и он всё порывался поменяться со мной, потому что я, мол, девушка, он будет меня защищать.

В какой-то момент мы обнаружили, что направление нашего движения аккуратно корректируется хозяевами корабля; проще говоря, нас загоняли. И в итоге загнали: выскочив из-за очередного поворота, мы оказались в тупике, в круглой маленькой комнате, и проём за нашими спинами за какое-то мгновение затянулся.

— Усыпляющий газ, — сообщил Алирес, и встроенные в броню приборы с ним согласились. — Прибежали. Переводи броню в атмосферный режим, нас взяли, — и подал пример, почти сразу безвольно осев на пол.

Я растерянно послушалась. В глазах мгновенно потемнело, а дышать стало тяжело; я поспешила сесть на пол, чтобы не упасть. Аналитический аппарат ударился в истерику, пытаясь распознать отравляющее вещество, а по телу вдруг прокатилась судорога, оставив по себе тяжёлую ломоту.

Абстрагировавшись от мучений собственного тела, — судороги стали корёжить его одна за одной, — я попыталась разобраться в происходящем. По всему выходило, что такая реакция была следствием попыток организма разложить и вывести незнакомый токсин, который в результате этих химических реакций превращался в гораздо худшую дрянь, чем та, которой он являлся изначально.

Благодаря создателей за резервный механизм, позволяющий контролировать защитные рефлексы сознательно, я с горем пополам справилась с проблемой, и почти с блаженством отдалась забытью.

Райш.

Практика показала точность расчёта: глушилка была уничтожена в тот же момент, как наша штурмовая капсула занялась вскрытием обшивки, о чём мне тут же доложил связист с корабля. Поэтому отменять приказ я не стал, действуя по ранее утверждённому плану.

Люблю свой корабль и свою команду, и к подбору кадров подхожу всегда ответственно. Прототип на месте главного калибра и сопровождающая его компания не в счёт, тут у меня выбора не было. А в остальном… Бунтари, дураки и самоуверенные умники надолго на крейсере не задерживались. Вот и сейчас видящий Тарнас, командир штурмовой группы, услышав приказ, не стал выпендриваться. Уточнил только, правильно ли меня понял, задал несколько конкретных вопросов по делу, и оставил меня в покое. Ни возмущения, никаких «зачем» и «почему». Сказали — надо, значит — надо. Идиллия.

В кабине за спиной бодро загрохотали ботинки силовой брони. Я недовольно поморщился; не люблю лишнего шума, а в этих тяжёлых полускафандрах тихо ходить не получается при всём желании. Вот последний звук стих, исчезло ощущение присутствия рядом людей. Одиннадцать пар лучших бойцов галактики отправились выполнять странное и на их взгляд бессмысленное задание. И в том, что выполнят, сомнений не возникало.

А я с наслаждением потянулся в удобном кресле, разминая пальцы. Мне инструкцией было предписано оставаться на своём месте; я же сейчас пилот. И хороший же, ларговы яйца, пилот! Под таким огнём довёл капсулу без единой царапины, есть повод для гордости!

Настроение, несмотря на грядущие неприятности, было приподнятым. Что меня, в общем-то, не удивляло. Во-первых, напугать горячего в принципе очень сложно. Во-вторых, чувство законной гордости собой от отличного полёта приятно грело самолюбие. Ну, и, в-третьих, тело до сих пор помнило новое, до недавних пор незнакомое наслаждение.

При мысли об Экси на лице сама по себе появлялась довольная улыбка. Интересно, а как она там?

Последний вопрос, исподволь закравшийся в голову, заставил насторожиться. Я вдруг сообразил, что понятия не имею, где это «там», в котором находится моя воспитанница. За всеми последними событиями я умудрился подзабыть, что она находится на корабле не потому, что мне так хочется. Опять всему виной её несоответствие стереотипам; никак не удаётся привыкнуть, что эта миниатюрная девочка является полноценным штурмовиком, причём ещё и превосходит всех своих товарищей.

Не спеша связываться с кораблём, я первым делом постарался исключить самый нежелательный вариант. Благо, в космической пустоте, среди чужих существ, запертых в весьма ограниченном пространстве, каждое человеческое сознание сияет маленькой звездой, и определить, есть среди них искомое, не представляет труда. И даже почти не удивился, обнаружив Экси там, где меньше всего хотел её видеть.

Метаться и поднимать панику было глупо. Всё равно уже ничего не изменишь, не отменять же операцию из-за глупых личных мотивов; да и какой разговор может быть о «личном», когда стоит вопрос безопасности всего вида? Оставалось только обругать себя за непредусмотрительность, унять рвущийся из груди недовольный рык и ждать. Тем более, некоторая часть меня, состоящая из собственнических инстинктов, восприняла это известие даже с облегчением: конечно, такое ценное сокровище будет всё время под рукой, и никто на него в наше отсутствие не покусится.

В общем, когда воздух наполнился приторным сладковатым запахом, я был уже вполне спокоен и готов к дальнейшему развитию событий.

Достоверно притвориться спящим довольно сложно. Для горячего — сложно вдвойне, потому что расслабленная неподвижность чужда нашей природе. А уж притвориться так, чтобы поверили йали…

У жукоедов слаборазвитое зрение, — плоское, чёрно-белое, — и напрочь отсутствует обоняние. Зато слух и близкое к осязанию чувство, которым люди не обладают, достигли в процессе эволюции невероятно высокого уровня. Их уровень восприятия механических колебаний среды таков, что любой йали способен уловить малейшие тектонические движения на другой стороне планеты. При этом чувство это может варьироваться в широких диапазонах, ощущают они колебания только тогда, когда хотят их «услышать», и могут проигнорировать мощнейшее землетрясение прямо у себя под носом.