Чтение онлайн

Значит ли это, что возможна свобода насилием? Нет конечно. Однако с рациональной точки зрения принуждение эффективно. Соблазнительная легкость такого подхода быстро ведет к эскалации насилия – от промывки мозгов до массовой бойни во имя светлого будущего. Принуждение – это в сущности попытка превратить коллектив в одну большую коммуну, и чем коллектив больше, тем сильнее приходится принуждать. Только полные безумцы могли применять этот подход в огромной Российской Империи. Масштабы насилия, которое потребовалось для построения коммунистического «рая», превзошли все мыслимые пределы.

Вопрос допустимости зла во имя добра – это извечный вопрос целей и средств. Откуда он взялся? Из все той же парадоксальности свободы. Свобода невозможна принуждением. Но с другой стороны, те кто отказываются от договора, выбирают насилие сами, иной альтернативы нет. Каков же выход из парадокса? Разумеется, благие цели не могут достигаться негодными средствами, этика в этом вопросе не допускает никаких двусмысленностей. Но что же тогда такое наказание? Это ответное и, что важно, соизмеримое насилие. Я надеюсь вы согласитесь, что одно дело насилие в ответ на насилие, и другое – насилие как метод принуждения к договору.

Этика – единственный выход из тупика рациональности. Будучи практическим средством, обеспечивающим свободу, этика предьявляет вполне конкретные требования, делающие возможным договор. Они включают, условно говоря, этику заключения договора и этику его соблюдения. Первая требует, как минимум, абсолютной честности и полной открытости, без которых невозможно взаимное доверие. Кроме того, она требует нейтральности и обьективности в оценке как собственной позиции, так и позиций партнеров, потому что иначе не получится договориться и найти решение устраивающее всех. Этика соблюдения договора требует, как минимум, верности слову, точного следования правилам полученным в результате договора и ответственности за свои действия. Но что делать, если правило оказалось неправильным? Нарушать? Нет. Необходимо вернуться к договору и найти новое правило. Общественный договор – это единый и непрерывный процесс, в котором правила самого договора точно так же получаются в результате договора. Никакие формальные, рациональные, научные методы или законы не могут избавить людей от необходимости придумывать правила, на которых строится общество. Участники договора должны сами найти как заменить силу, лежащую в основе их отношений, разумом.

Здесь, собственно, и проявляется равенство сторон – каждый из нас, будучи разумным существом, способен находить новое, творить. Можно сказать, что люди равны в своей уникальности. Вспомните, как двое голодных поделили кусок хлеба. Это решение – пример того, как можно преодолеть природу, используя этику и свои способности к творчеству. К сожалению, не все решения бывают столь просты. Если двое договорятся сравнительно легко, то чем больше людей, тем поиск решения труднее, и тем оно становится менее частным и более общим, универсальным. Легко договориться о куске хлеба, но как – и главное о чем – договориться людям всей планеты? Нас много и мы разные, а потому первая идея, способная обьединить всех – это, вероятно, простая идея отказа от насилия.

Иными словами, прежде чем люди окажутся способны успешно ставить такие цели как полеты к звездам, им придется навести порядок на Земле. Эта цель общего договора уже давно осознана. Вот, например, как ее сформулировал философ Руссо: «Найти такую форму ассоциации […] в которой каждый, соединяясь со всеми, повиновался бы, однако, только самому себе». Люди пока не нашли решения. Демократическое государство – наиболее успешная политическая форма, но успешная главным образом по охвату населения. По качеству результат плох – оно почти целиком основано на насилии. Оно правда и ограничивает насилие, но в основном физическое. Очень слабо ограничивается экономическое и другие виды насилия. Да и с физическим не все гладко, поскольку сама идея демократии – не что иное как идея насилия большинства над меньшинством.

Помимо политических форм общества, у нас пока нет и экономических. Ни капитализм, ни социализм не удовлетворяют этике. Первый практикует насилие путем поощрения эгоистического интереса, второй силой насаждает общий. Разумеется, излишне напоминать, что этика не требует конкретной модели социального устройства, однако какая бы модель ни нашлась, она будет опираться на этику, поскольку без этики не будет работать никакая модель.

Помимо недостатка работоспособных идей, у нас нет и способа проверить их на практике, поскольку слишком могущественные силы противятся любым попыткам изменений. И это не просто нехорошие люди. Они конечно есть, но главная беда не в них, а в том, что огромные массы населения категорически отказываются самостоятельно искать информацию, учиться и просто думать. Идеи свободы трудны для понимания, они пока не могут распространяться сами собой, захватывать умы и претворяться в практику, формируя общество. Ведь смысл идей в том и заключается, чтобы люди руководствовались ими сами, а не дожидались принуждения. Кроме восприимчивых мозгов, идеям необходимо и свободное информационное пространство, которое оказывается невозможно, если разумных людей мало или если они разобщены. Людям еще предстоит найти, если так можно выразиться, информационные формы общества. Нынешнее информационное пространство – это издевательство над этикой.

В какой же степени возможен договор на практике? Не является ли он этакой утопичной идеей, которой всегда будут пользоваться хитрые чтобы эксплуатировать доверчивых? Увы, пока оснований для оптимизма немного. Однако у человечества есть и успехи. Идеи свободы и договора уже общеизвестны, люди поняли, что им надо согласовывать интересы. Можно сказать, что договор зародился, он уже проявляется местами и временами. Так, в цивилизованных странах люди уже не боятся, что завтра их поработят, отнимут имущество, убьют. И хотя свободы там мало, у людей есть планы на будущее, они уверены в нем, и поэтому они могут полнее реализовывать свои способности, искать и находить решения проблем. Договор проникает в жизнь – этика, накапливаясь со временем, как бы растит сама себя. Человечество очень молодо. Нет никаких сомнений, что оно придет к договору рано или поздно. Возможно через сто лет, возможно через тысячу, возможно через сто тысяч. Свобода вечна, она умеет ждать.

Как вы наверное заметили, требования, предьявляемые этикой к человеку, поистине нечеловеческие. И это правильно! Совершенство недостижимо – иначе достигнув его, человек оказался бы в тупике. Однако понимая недостижимость идеала, человек, тем не менее, ощущает потребность к нему стремиться. Преодолеть холодную рациональность рассудка помогают моральные чувства. До сих пор мы в основном рассматривали этику как бы извне, со стороны общества. Давайте заглянем внутрь человека. Что побуждает его быть этичным?

Одним из моральных чувств является чувство собственного достоинства. Когда человек преодолевает насилие, проявляет личность, когда он понимает, что его воля, его мораль оказываются сильней природы, он испытывает своеобразную гордость за себя, он ощущает свою особую значимость, свою моральную ценность. Осознать свое достоинство – значит осознать себя свободным человеком. Отсюда видно, что вопреки популярному мифу, в современном обществе достоинство не присуще каждому просто по факту рождения, оно – результат целенаправленных усилий.

Поскольку в ценностях легко запутаться, давайте уточним, что такое моральная ценность. Моралисты любят говорить об универсальной ценности личности, ценности человека. Однако не существует ценности личности или ценности человека вообще, так же как не существует личности или человека вообще. Существует конкретная личность, и потому ее ценность есть тоже ценность для кого-то конкретного, для того, кто знает, любит или еще как-то ценит человека, для его родных, друзей, коллег. Т.е. ценность личности принадлежит личной сфере, сфере жертвенной морали. И она имеет мало общего с достоинством, поскольку люди ценят друг друга не за их свободу, а скорее за ее отсутствие. Чтобы убедиться в сказанном, заметьте, что, например, степень какой-либо обиды зависит от близости между людьми – что позволено близким недопустимо между малознакомыми.

В публичной сфере тоже есть ценность человека, например экономическая или военная. Это – ценность ресурса, ценность в глазах тех, кто хотел бы человека эксплуатировать. Кроме того, существует и ценность человека с точки зрения свободы – это ценность его заслуг, ценность пользы которую он принес обществу. А что же тогда такое моральная ценность человека с точки зрения этики? Это ценность самой его свободы. И поскольку свобода одна на всех, ценность эта одна у всех. Иными словами, достоинство человека не определяется ни его профессиональными успехами или военными заслугами, ни руководящей должностью или общественным положением, ни его личным обаянием или размером кошелька. Соответственно, если некто не обладает достоинством, ничто из перечисленного его не заменит.