Абу Нувас
Шрифт:
Нет, запиши лучше другую рифму:
«Каждый день умирает в душе моей что-то, Хотя тело еще цепляется за жизнь. В человеке все время исчезает что-то, скрыто иди явно. Скажи, сколько можно быть в этой жизни действительно живым?»— Я истощил себя, Хали, и не написал того, что хотел, наверное, мне это не было суждено.
В комнату вошел Абу Сахль, за ним Исмаил и Ибн Бахтишу, которого они с трудом разыскали где-то в предместьях Багдада.
— Привет тебе Абу Али! — сказал лекарь с напускной бодростью. — Я хочу посмотреть, как продвинулось твое выздоровление.
— Ты хочешь сказать, как далеко продвинулось мое умирание?
— Ну что ты, брат мой, дай я посмотрю на тебя. Привстань немного.
Хасан хотел встать и сделал резкое движение, но сильно закашлялся, изо рта потекла кровь. Ибн Бахтишу бросился к нему, поддержал, вытер платком губы и достал из своего сафьянного расшитого мешка какие-то зерна.
— Пожуй это, Абу Али, тебе станет легче.
Хасан послушно жевал. Рот наполнился вкусом мяты. Действительно, стало легче дышать. Ибн Бахтишу осторожно уложил его, ощупал и все так же бодро сказал:
— Это все пустяки, ты отлежишься и встанешь еще более здоровым.
Поэт закрыл глаза и молчал. Думая, что он потерял сознание и ничего не слышит, Ибн Бахтишу отвел в сторону Абу Сахля и сказал шепотом:
— Он проживет самое большее два-три дня, не тревожьте его и старайтесь утешить надеждой на выздоровление.
Тут Хасан открыл глаза и сказал неожиданно громко:
— Это смерть, я чувствую ее приближение, и вам незачем скрывать это. Я хочу, чтобы вы записали мои последние слова. Я прошу прощения у Бога и у людей, если сделал что-нибудь не так и говорю:
«Я прошу у Тебя дать мне силу и мужество, Я прошу приблизить меня к Твоему жилищу, хотя оно далеко».А еще я скажу:
«Я вижу, что я все еще среди живых и жив еще. Но большая часть моего тела уже в пасти судьбы, и она грызет его. То, что еще живо во мне, отягощает меня, И тело мое, еще не угаснув, могила для души».Хасан говорил из последних сил и, хотя Ибн Бахтишу нажал ему на плечи, чтобы он не приподнимался, цепляясь за стену, встал. Как в тумане увидел он перед собой своих учеников, брата, Муслима, неизвестно как появившихся здесь, и упал, не видя уже больше ничего.