Чтение онлайн

Мораль майя была моралью коллектива, и сотрудничество отдельного человека со всеми членами общины считалось «добродетелью». Обычай требовал, чтобы майя проявляли гостеприимство и предлагали гостям пищу и напитки. Из обычаев мальчик узнавал, что, когда он приходит в гости, он всегда должен принести подарок. Он должен быть скромным и по нескольку раз повторять титул человека, особенно если он обращался к господину. Другой обычай предписывал, чтобы, слушая кого-либо, он негромко издавал утвердительные горловые звуки, словно произнося: «и в самом деле», «да что вы говорите», «рассказывайте дальше».

Так как все в мире майя было живым, чувствующим и обладало душой, предмет, сделанный человеком, забирал себе частицу души своего создателя. Кража была отклонением от нормы (если только не объявляли войну между племенами, в которой, как и в нашем мире, все разрешено). Писцы утверждали: «Пока не пришли испанцы, не было грабежей или насилия. Вторжение испанцев положило начало выплате дани, церковным сборам, раздорам». На самом деле майя выжимали дань с побежденных, и у них существовало рабство. И тем не менее, перед лицом новой угрозы извне, это было забыто. Это напоминает одно справедливое изречение Ницше: «Я сделал это», – сказала моя память; «я не мог сделать этого», – сказал мой разум, оставаясь неумолимым. В конце концов память сдается».

Свод моральных устоев был таким же древним, как и сами майя. Взаимодействие в общине, уважение к семье и личная дисциплина составляли то, что Эрик Томпсон считал живой формой дельфийского лозунга «Ничего лишнего». Этот идеализированный портрет майя не согласуется с жестокостью и отсутствием запретов, что демонстрируют фрески Бонампака. Майя не более чем другие народы были свободны от вспышек свирепости. Очень сомнительно, чтобы майя были более сдержанными, чем древние греки, которые написали такой лозунг и придумали «средство». Этот лозунг, как утверждает современный автор, «подразумевал не отсутствие напряжения и недостаток страсти, но правильное напряжение».

Дочери были подобиями своих матерей, с самого начала в них тренировали умение повторять полезные действия. Им также читали наставления, таскали за уши, а по-настоящему упрямым втирали в глаза красный перец. Они учились печь кукурузные лепешки, прясть и ткать хлопчатобумажную нить. Они заучивали те молитвы, которые имели отношение к их части мира майя. Когда девочки рождались, они уже подсознательно были старше, были более приземленными, чем мужчины. Мужчина делал историю, а женщина сама есть история, и женщины майя знали, что первоначально в основе великого календаря майя лежали ее менструальные циклы. Женщина была производительницей, источником жизни, основой всего. Как у ацтеков, так и у майя: когда женщина умирала при родах, ей оказывали такие же почести, как героине.

Женщине-майя не разрешалось входить в храмы или принимать участие в религиозных обрядах; и все же она была провидицей. Ее главным завоеванием был мужчина, и это справедливо в отношении всех женщин в мире.

Центром вселенной майя была кукуруза.

Предметом их забот было кукурузное поле, коль.«Большая их часть была землепашцами… которые занимались выращиванием кукурузы», – писал Диего де Ланда. Эти наблюдения подтверждает другой священник в документе, написанном в XVI веке в горных районах страны майя: «Если внимательно посмотреть, то можно увидеть, что все, что делали и о чем говорили индейцы, было связано с кукурузой…» Зерно известно с древних времен; последние археологические находки в пещерах Летучих Мышей (Бат-Кейв) в американском штате Нью-Мексико показывают, что маис выращивали еще до 2000 года до н. э. Доктор Пауль Мангельсдорф, чьи исследования происхождения кукурузы в обеих Америках являются классикой, полагает, что «современные виды кукурузы в Мексике… являются продуктом эволюции в течение четырех тысяч или более лет в условиях окультуривания». Место происхождения кукурузы на территории Америки до сих пор не определено.

У майя кукуруза была в виде уже развитого растения. Эта кукуруза (ишим)была самым большим предметом тревог майя после озабоченности вопросом жизни. Полагают, что богом кукурузы был Йум-Кааш, которого всегда изображают в виде молодого человека с початком кукурузы на головном уборе. Ему возносили молитвы. Голова Йум-Кааша, найденная на развалинах Копана, является одним из самых выразительных произведений первобытного искусства Америки.

Способы ведения сельского хозяйства, похоже, не сильно менялись с древнейших времен. Майя вырубали деревья и кустарник при помощи каменного топора (бат)и сжигали их во время сухого сезона. Землю вскапывали обожженной в огне палкой-копалкой (шуль).Каждому индейцу его община выделяла часть земли под кукурузу (хун уиник)площадью 37,16 кв. м. Земля была собственностью общины: «…землей владели сообща, и между городами не было границ или межевых знаков, которые бы их разделяли, за исключением тех случаев, когда один [город-государство] воевал с другим». Техника выращивания кукурузы на территории обеих Америк была одинакова: валили деревья, сжигали их, огораживали землю, сажали зерна, пропалывали посевы, пригибали стебли в страду (чтобы отогнать птиц), убирали урожай и лущили початки. Майя хранили зерно кукурузы в специальных хранилищах; «они держали кукурузу в прекрасных подземных зернохранилищах, которые назывались чультунес».

Вода, как уже говорилось раньше, всегда представляла для майя проблему. В районах, расположенных далеко от побережья, строили огромные водохранилища. В Тикале одно такое водохранилище гигантских размеров было расположено в глубокой лощине; пористый камень был скреплен цементом и представлял собой каменную дамбу. Паленке, Пьедрас-Неграс и Яшчилан (Йашчилан) находились у рек. Коба на Юкатане был удачно расположен между двумя озерами, но большая часть городов на Юкатане имели своим единственным источником воды колодец сеноте.Крестьянин майя старался расположить свое поле мильпакак можно ближе к колодцам. Но поскольку были нужны новые поля, крестьяне были вынуждены отодвигаться все дальше от заданного центра. Это со временем, безусловно, ослабляло связи с городом-государством. Децентрализация сельского хозяйства вполне могла быть одним из факторов, который ослабил социальную структуру Древнего царства и способствовал разрушению городов.

Между январем и февралем, в период слабых дождей, валили деревья. С марта по май был жаркий и сухой сезон; живые деревья цвели, а срубленные деревья майя сжигали. Крупные несгоревшие бревна оттаскивали к краю поля и строили из них грубый, но крепкий забор, защищающий его от оленей и других животных. Золу от сожженных деревьев перекапывали вместе с землей при помощи палки-копалки, и земля была возделана. С июня по август шли сильные дожди [32] . В эти месяцы проходил сев.

Сев сопровождался специальным ритуалом. Кукуруза, дар богов, была священна, и сев должен был проходить с надлежащим церемониалом. Нужно было хорошенько умилостивить бога дождя Чака, и для сева выбирались те дни, когда должен был выпасть дождь, чтобы только что брошенные в землю семена дали всходы. Астрономия была в основном астрологией. Но посевной календарь майя основывался на эмпирических наблюдениях. В одном из кодексов майя утверждается: «Это записи уйналь,сделанные в течение года». На самом деле в них содержалось прогнозирование погоды, основанное на наблюдениях предыдущих лет. В девятом месяце Чен (Луна) и в десятом месяце Яш (Венера) следовало осуществлять сев в течение определенных благоприятных дней. Вот как выглядят типичные толкования посевного календаря майя: «Сими, пятый день одиннадцатого месяца Цак [февраль]… плохой день для сева… с хорошими заклинаниями пойдет хороший ливень… Месяц и день 9 Кабан [февраль – март]… хороший день, благоприятный день с обильными дождями для посева всех культур».

Для каждого шага при севе и уборке урожая существовал свой ритуал, и все же в их основе лежали вдумчивые наблюдения человека, живущего на земле, наблюдения, которые он пересказал жрецам-писцам. Жрецы, в свою очередь, записали их в виде символов, чтобы это помнили. Во время проведения археологических раскопок на развалинах Копана в Гондурасе доктор Сильванус Морлей обнаружил, что два каменных временных маркера были положены на расстоянии 7,4 км друг от друга таким образом, что солнце садилось прямо на одной линии с ними 12 апреля и 7 сентября. Полагают, что 12 апреля было тем днем, который выбирали, чтобы сжигать кустарник на полях вокруг Копана.

Чак был богом дождя. Он изображается в иероглифах майя в книгах, в скульптурах и на раскрашенных фресках в виде бога с длинным носом. Его глаза в форме буквы «Т» подразумевают слезы и – в символической форме – дождь. Важное место, которое он занимал в пантеоне майя, можно вывести из того факта, что символ, означающий имя Чак, в трех сохранившихся кодексах майя встречается 218 раз. Чак был великодушным божеством и считался другом человека. Крестьянин майя всегда взывал к нему, когда занимался севом. Чак был его богом. Поэтому в месяцы Чен и Яш проходили большие праздники в честь бога дождя (см. главу «Религия»).