Чтение онлайн

Способы орошения неотделимы от развитого сельского хозяйства, и их совершенствование сделало человека поселенцем, живущим оседло в общине; ирригация также создала город-государство.

Едва ли есть нужда говорить, что ирригация не была изобретением инков, но она былаими усовершенствована. На пустынном океанском побережье племя мочика – если упомянуть одну великую династию доинкского периода – проводило обширные ирригационные работы, а их наследники чиму построили свои города на развалинах городов мочика и расширили их оросительную систему настолько, что города чиму снабжались водой из гигантских выложенных камнем водохранилищ. В прибрежных тихоокеанских районах Ика-Наска к западу от Куско эти культуры в период с 500 по 800 год н. э. также создали обширные ирригационные сооружения; подземные водохранилища до сих пор известны как пукиос.Все это унаследовали инки.

И тем не менее террасирование усовершенствовалось и расширилось при инках. При помощи специальных сооружений было устроено так, чтобы вода подавалась на верхние террасы, а оттуда она сбегала с одной гигантской ступени террасы на другую, и вся обрабатываемая площадь орошалась одним потоком воды. Проведение воды требует тщательного проектирования и должно определяться знаниями гидрологических условий, характера почвы и ее общей структуры. Чтобы вода текла, она должна сбегать вниз по слегка наклонной плоскости: если она будет течь слишком быстро, то она размоет берега водотока; если слишком медленно, то канал зарастет водорослями, и его забьют наносы. Любопытно, что, где бы на нашем пестром земном шаре люди ни занимались проведением воды, методы оказываются почти одинаковыми. В древней Месопотамии после ее очередного объединения вавилонским царем Хаммурапи (правил в 1792–1750 гг. до н. э.) эксплуатация земли стала централизованной, что, естественно, привело к сооружению каналов, водохранилищ, оросительных канав. «Водный кодекс» царя Хаммурапи написан так, словно текст инков: «Каждый человек должен содержать свою часть оросительного канала в порядке». Царские письма отсылались правителям на местах, возлагая на них полную ответственность за то, чтобы водные пути были открыты, а оросительные канавы содержались в порядке: «Призовите людей, чьи поля располагаются на берегу канала Даману, чтобы они расчистили его».

Это только один пример параллелизма в людских изобретениях, ведь, в конце концов, именно желудок является движущим мотивом изобретений, а человек на протяжении веков проверял, пробовал и испытывал плоды и зерна, которые попадали в поле его зрения; он научился оценивать, отбирать и сажать их. По этой причине не стоит чрезмерно волноваться насчет параллелизма средств и методов террасирования, которые использовали люди, не поддерживая связь друг с другом. Ведь там, где схожи географические условия, методы ведения сельского хозяйства и проведение воды возникнут естественным и схожим путем. Не стоит искать объяснение в постепенном их распространении. Крестьянин привязан к земле. Это может быть перуанский пурик или египетский феллах, но он остается «вечно существующим человеком». Он, по выражению Шпенглера, есть «вечно существующий человек, независимый от какой-либо культуры, которая прячется в городах. Он предшествует ей, переживает ее: бессловесное создание, размножающееся от поколения к поколению, привязанное к земле, таинственная душа, простой, рассудительный разум, который придерживается практических навыков».

В Перу после сентябрьского сева, особенно в тех краях, куда не доходила ирригация, октябрь был всегда переломным месяцем; если не выпадал дождь, урожай был скуден. В случаях длительной засухи индейцы прибегали к «таинствам», и дело в свои руки брали жрецы.

Рис. 132,Барабан был частью праздника, во время которого члены племени изображали моменты своей жизни. Мужчины переодеты птицами. Перерисовано у Фелипе Гуамана Пома де Айялы

На всей территории, где были посевы, богам дождя приносили в жертву лам. Если это не способствовало появлению дождевых туч, тогда приносили в жертву мужчину, женщину, а может быть, даже и ребенка. В Куско эта процедура повторялась с большим размахом. Люди ходили одетые в траурные одежды; привязывали черных лам и оставляли их без пищи или питья, веря в то, что боги не устоят против жалобного блеяния лам и пошлют дождь, чтобы облегчить их страдания.

Когда кукуруза созревала, индейцы сталкивались с другой напастью: птицы и животные, живущие в Андах, старались добраться до посевов прежде, чем люди уберут урожай. Мальчики, натянув себе на головы волчьи шкуры, поджидали на полях птиц, чтобы сбивать их камнями из пращи; по ночам женщины били в небольшие барабаны. Казалось, все сговорились против индейцев.

Когда урожаю удавалось пережить все это, тогда происходил праздник урожая кукурузы. Все собирались вместе на поле, и ту часть зерна, которая не предназначалась для немедленного потребления, отвозили в общественные зернохранилища.

И только после этого инки совершали приношения первых плодов к своей местной святыне уака.

Рис. 133.Когда зерно созрело, все вступает в заговор, чтобы не дать людям собрать урожай. Мальчик в волчьей шкуре убивает животных и птиц из пращи. Перерисовано с рисунка Фелипе Гуамана Пома де Айялы

Понятие уака тесно связано с религией; оно объединяет в себе все, что связано с магией и талисманом. Многочисленные уака были разнообразными. Святыней уака могла быть природная особенность ландшафта, скала; реки были уака, такие как река Апуримак, «та, что громко говорит», через которую инки перекинули свой самый большой подвесной мост; уака были озера, родники или другие природные особенности местности. Всем им поклонялись в той или иной форме. Но так как религия носила практический характер, а жизнь была религией, сельское хозяйство как таковое также было священно, и всякий обряд, связанный с ним, был уака.

Самыми известными и бесспорными уака были те, что были построены на полях; их до сих пор можно увидеть по всему перуанскому побережью. Некоторые из них, находящиеся неподалеку от Лимы, насчитывают в себе свыше двенадцати миллионов отдельных кирпичей. Конечно, вначале они возникали как место, куда бросали камни: когда индеец обрабатывал поля, он швырял камни в общую кучу. Она становилась святыней и приобретала форму ступенчатой пирамиды, как и большинство построенных уака. Затем на ее вершину помещали яркий навес, под который ставили деревянного или каменного идола. Это и была святыня уака: «синтетическое явление первобытных времен, в котором концептуальные различия содержания никогда не выделялись аналитически».

Эти уака, сооруженные на полях, были самым первым источником религиозного самовыражения людей. Сюда клали первые плоды урожая. Идея уака, безусловно, не целиком принадлежит инкам и не является исключительно американской. Крестьяне, обрабатывавшие свою землю в Месопотамии, строили свои святыни, которые назывались «телль» («талль»), приблизительно таким же образом; и они размещались на пшеничных полях. Шумеры, обитавшие в плодородной дельте рек Тигра и Евфрата, считали, что они как крестьяне зависят от милости богов, а чтобы гарантировать себе и сохранять эти милости в виде дождя и солнца, они платили дань из своего первого урожая точно таким же образом. Человек повсюду поступает как человек. Люди знали, что боги не живые существа, но убеждали себя, что они живут и, точно так же, как и мы, впадают в неразрешимые противоречия.

Смерть и налоги не являются современными понятиями; они были неизбежны при правлении Инков. Так как в государстве не было денег, этого «великого удобства для людей», налоги у индейцев выражались в общественных работах, что носило название мита.

Деньги возникли в Месопотамии, где сначала это была тонкая полоска золота, которую можно было снять с колеса, прикрепленного к стене, но «человек вечности», крестьянин, который жил далеко от городской культуры, стойко придерживался бартерной системы. Первобытные римляне, пастухи, вели счет своим ценностям в количестве голов скота. Само слово «деньги», пишет Р.Х. Барроуз, было pecunia (отсюда «денежный» от pecuniarius, что означает «голова скота»).

У инков, даже если у них и не было денег, была цена; ценой здесь была трудовая повинность.

Сначала пурик, обычный налогоплательщик, отбывал миту, как это уже отмечалось, в виде сельскохозяйственных работ; она состояла в том, чтобы сообща обрабатывать поля, находящиеся в собственности Инки и культа Солнца, снимать с них урожай, закладывать его на хранение и обслуживать хранилище. Другой формой миты была работа на объектах, находящихся под контролем правительства (похожая система Arbeitsdienstбыла введена при правительстве немецких национал-социалистов – т. е. при Гитлере. – Ред.).