Чтение онлайн

Историк Овьедо приводит разговор, который, по его словам, у него произошел с испанцем Хуаном Кано, третьим мужем доньи Исабель Монтесума, дочери императора Монтесумы II:

«Вопрос. Мне сказали, что у Монтесумы было сто пятьдесят сыновей и дочерей… Как вы можете утверждать, что ваша жена, донья Исабель, является законной дочерью Монтесумы? И как ваш тесть мог отличить своих законных детей от незаконнорожденных, а своих настоящих жен от наложниц?

Ответ дона Хуана Кано. Женясь на законных основаниях, мексиканцы соблюдали следующие обычаи… Они брали полу блузки невесты и связывали ее с хлопчатобумажным плащом жениха… И те, что поженились без этого ритуала, не считались по-настоящему женатыми, а дети, рожденные в таком союзе, не считались законными и не получали наследства».

Ацтекский летописец Помар утверждает: «Царь (Тецкоко) имел столько жен, сколько хотел, любого происхождения, знатного или простого; но среди них была только одна законная жена». Тексты единодушны в этом вопросе. Например, Иштлильшочитль пишет, что, по обычаю, правители должны были «иметь одну законную жену, которая могла быть матерью их наследника». Безымянный конкистадор также пишет, что «индейцы имеют много жен – столько, сколько они могут прокормить, как мавры… но есть одна, чье положение выше других и чьи дети становятся наследниками в ущерб своим единокровным братьям». Муньос Камарго утверждает, что законная жена отдавала приказания наложницам своего мужа, и в действительности именно ее украшали и прихорашивали, и именно ее муж выбрал, «чтобы спать с ней».

Без сомнения, полуварварские племена, пришедшие с севера, были моногамны, что подтверждают все описания их образа жизни. Полигамия, вероятно, была обычаем среди оседлых обитателей центральной долины, прежних жителей-тольтеков, по мере роста уровня жизни она становилась все более и более привычной, особенно среди представителей правящего класса и монархов. У последних количество жен исчислялось сотнями или тысячами (у Несауальпилли в Тецкоко было более двух тысяч жен), и существовал укоренившийся обычай скреплять союз между городами обменом жен различных династий.

Не следует заблуждаться насчет выражений «законная» и «незаконная», которые использовались после испанского завоевания под влиянием европейских понятий: положение второстепенных жен и их детей было ни в коей мере не позорно. Возможно, теоретически наследниками становились сыновья главной жены, но во властных структурах существует множество примеров обратного: стоит привести хотя бы самый известный из них, пример императора Ицкоатля, который был сыном наложницы самого скромного происхождения. Во всяком случае, дети побочных жен всегда считались пилли, и если они были достойными, то могли достичь наивысших государственных должностей. Было бы совершенно ошибочно считать их «внебрачными детьми» или «ублюдками», вкладывая в эти слова тот смысл, который они имеют в нашем мире.

И все же, если теоретически полигамная семья принималась безоговорочно, в жизни ревность между женами одного мужчины и соперничество между их детьми приносили очень много неприятностей. Бывали случаи, когда наложницы вступали в заговор с целью посеять раздор между их мужем и детьми от главной жены. Именно таким образом фаворитке царя Несауалькойотля удалось навлечь беду на голову молодого принца Тецаупильцинтли, «чудесного ребенка».

Тецаупильцинтли, сын царя и его главной жены, «обладал всеми дарованиями, которыми природа может наделить сиятельного принца. У него был прекрасный нрав, и, хотя его наставники и учителя никогда особенно не трудились над ним, он стал широко образованным человеком, выдающимся философом, поэтом и воином, и он даже был глубоко сведущ почти во всех ремеслах… Другой принц, сын царя и наложницы, так искусно вырезал из драгоценного камня птицу, что она казалась живой, и подарил ее своему отцу. Отец обрадовался этой драгоценности и пожелал, чтобы она была отдана его сыну Тецаупильцинтли, так как он очень любил его».

Кто бы мог подумать, что эта очаровательная семейная сцена приведет к трагедии? Однако именно так и случилось. Сын наложницы, по наущению своей матери, пошел к царю и сказал ему, что принц ответил самым неучтивым образом, и это навело его на подозрение в том, что тот задумал восстать против своего отца: будто бы он сказал, что ему нет дела до ремесел, которыми был увлечен принц, вырезавший птицу, и ему интересна только война, что он намеревается править миром и, возможно, станет более великим человеком, чем его отец; и, говоря так, принц будто бы показал своему единокровному брату арсенал, полный оружия.

Царь был очень взволнован этой новостью и послал к своему сыну доверенного слугу. И действительно, посланец обнаружил, что все стены дворца, в котором жил принц, были увешаны оружием. Несауалькойотль собрал совет со своими союзниками, правителями Мехико и Тлакопана, и стал упрашивать их встретиться с его сыном и укорить его, чтобы тот вспомнил о своем долге. Но два других монарха, которые, возможно, вовсе не сожалели об ослаблении соседней династии, «под предлогом визита к принцу вошли в его дворец, чтобы посмотреть, что он там замышляет; и несколько военачальников из их свиты, сделав вид, что надевают ему на шею гирлянду цветов, задушили его… Когда царь узнал о смерти принца, которого он сильно любил, он горько зарыдал, оплакивая жесткосердие двух царей… В течение нескольких дней он находился в лесу, печальный и страдающий, сетуя на свое несчастье, так как у него не было другого законного сына, который мог бы стать его преемником на посту главы государства, хотя у него было шестьдесят сыновей и пятьдесят дочерей, рожденных от наложниц. Большинство его сыновей стали известными воинами, а дочери вышли замуж за придворных мужей Тецкоко, Мехико и Тлакопана; и всем им он дал поместья, деревни и земли».

Кажется, что королевскому дому Тецкоко была уготована трагическая судьба: Несауальпилли, преемник Несауалькойотля, также был повинен в смерти своего собственного сына. Его старший сын Уэшоцинкацин «был выдающимся мыслителем и поэтом, обладавшим также и другими дарованиями и природными качествами; он сочинил сатирическое произведение, адресованное любимой наложнице своего отца. Она также была превосходной поэтессой, и они принялись наносить друг другу уколы в поэтической форме. Принца заподозрили в том, что он добивается благосклонности фаворитки. Дело вынесли на суд, и, в соответствии с законом, оно было признано изменой царю, что влекло за собой смертный приговор. Приговор необходимо было привести в исполнение, хотя отец любил сына сверх всякой меры».

Попутно можно заметить, что эта дворцовая драма была одной из отдаленных причин падения мексиканской империи, так как смерть наследника Несауальпилли при таких обстоятельствах привела к тому, что право наследования трона Тецкоко подверглось яростному оспариванию со стороны нескольких его единокровных братьев, и один из них, Иштлильшочитль, перешел на сторону испанцев вместе со своими сподвижниками и армией.

Эту «первую леди Тулы», которая, видимо, помимо своей воли явилась причиной трагической смерти Уэшоцинкацина, можно рассматривать как законченный образ фаворитки мексиканского владыки. Хотя она была всего лишь дочерью человека, занимающегося коммерцией, она была в равной степени и образованна, и прекрасна: она могла соперничать с царем и высокопоставленными сановниками в знаниях и поэзии. У нее было нечто вроде личного двора, и она жила во дворце, построенном специально для нее, и «царь был послушен ее воле».

Кажется, все эти жены, главные и второстепенные, имели большое количество детей, и полигамные семьи стали чрезвычайно многочисленны. У Несауальпилли было сто сорок четыре ребенка, одиннадцать из которых ему родила его главная жена. «Хроника Мешикайотль» приводит список из двадцати двух детей Ашайакатля, двадцати детей Ауицотля и девятнадцати детей Монтесумы. Сиуакоатль Тлакаэлельцин, занимавший высокий пост при Монтесуме I, сначала женился на знатной женщине из Амекамеки, от которой у него было пятеро детей, затем у него появились двенадцать второстепенных жен, каждая из которых родила ему либо сына, либо дочь. Но, как говорится далее в тексте, «другие мексиканцы говорят, что старший Тлакаэлельцин, Сиуакоатль, стал отцом восьмидесяти трех сыновей и дочерей».

Ясно, что только сановники и состоятельные люди могли выдержать расходы на такую семью. Даже будучи ограниченной высшим классом общества, полигамия ускоряла рост демографического развития и помогала компенсировать последствия частых войн. Много мужчин погибало на полях сражений, или они были принесены в жертву до того, как получали возможность жениться или, во всяком случае, завести много детей. В списках имен, которые можно найти в некоторых хрониках, пометки «убит в бою против Уэшоцинко» или «убит в бою при Атлицко» повторяются без конца, как печальный лейтмотив. Вдовы могли либо пожить в одиночестве, а затем вновь выйти замуж – часто бывало, что вдова выходила замуж за одного из рабов своего мужа и делала его управляющим, – либо стать еще одной женой одного из братьев погибшего.