Чтение онлайн

Флэш отвернулся от окна и взглянул на женщину.

– А разве это имеет значение?

– Брось!
– Виктория снова рассмеялась.
– Не разочаровывай меня, не задавай таких неразумных вопросов. Само собой, это имеет значение. А что еще может иметь значение?

– Ничего, - в тон ей откликнулся Флэш.
– Одна пустота.

– А ты шутник. Да, как же я забыла? Ты склонен мыслить неординарно. Ты вообще человек необычный. Собственно, поэтому ты и здесь. Хочешь верь, хочешь - нет, но я мало кому уделяю столько времени... Ты не такой, как многие другие. И ты сам всегда это знал. Знал, что в твоей жизни должен быть настоящий смысл, а не просто бестолковое каждодневное существование. Ты не такой глупец, как Джим Арнон. Он, как и ты, смог навсегда порвать с приютским прошлым - но зачем? Чтобы содержать жену за то, что она готовит ему обед, и утирать носы выводку сопливых детишек? Погрязнуть в мелочах, в быту, в серости - это не для тебя. Сам знаешь.

– Знаю, - эхом повторил Уэсли.
– Но...

– Избавь! Какие могут быть "но"?
– В голосе Виктории прозвучало почти что негодование - правда, с едва заметными бархатистыми интонациями.
– Эта жизнь, этот мир, - Виктория указала за окно, - существует или для тебя - или не для тебя, понимаешь? Ты ведь способен уловить разницу, да? Этот мир - такой, какой он есть: жизни в нем ценятся в грош за килограмм, те, кто должны исполнять закон - продажны, как шлюхи из самого грязного борделя. "Защитники интересов народа" в корыстности не отстают от законников. Детей учат, что убить так же просто, как нажать кнопку на клавиатуре. Страх, ненависть и боль переполняют каждый день, каждый миг человеческого существования...

– Замолчи. Замолчи, прошу тебя, - попросил Уэсли.

Но Виктория продолжала говорить - с каждой секундой все убедительнее и настойчивее.

– Зачем мне молчать? Разве это неправда? Скажи? Я не верю, что ты сможешь так лгать мне.

– Правда... Но...

– Не время для сомнений! Этот мир - такой, какой он есть. Но ничто не мешает тебе стать тем, кто его изменит. Ничто не мешает тебе принести в мир то, что ты считаешь нужным. И взамен взять то, что нужно тебе. Скажи только одно слово. Что? Чего ты хочешь? Я не ставлю никаких условий. Никаких границ. Все, что угодно. Решайся.

Флэш больше не смотрел на Викторию. Он молча отвернулся, и держал глаза закрытыми гораздо дольше, чем нужно для того, чтобы очередной раз моргнуть. Больше всего на свете ему захотелось не видеть ничего этого.

– Ах да, - раздался из-за его спины голос, ставший вкрадчивым, - я забыла одну маленькую деталь. Как я могла - это же самое важное! Твои глаза. Конечно, для меня это с самого начала само собой разумелось, здесь обсуждать нечего. Но если ты еще не понял - зрение к тебе вернется. Не только здесь - совсем. Снова будешь видеть, как раньше, и еще лучше.

Флэш молчал.

– Я жду твоего ответа, Уэсли.

***

Патриция заглянула в глубину - и увидела свое отражение. Из темной буро-зеленой воды на нее смотрела двенадцатилетняя девочка с длинными светлыми волосами.

– Помогите!..

Крик разнесся над прудом, пролетел по пустым парковым аллеям. Потом еще один, и еще...

В груди у Патриции похолодело. Ладони сжались в кулаки, дыхание перехватило. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, или не выдержит, остановится навсегда, разобьется.

Движение посередине пруда становилось все слабее.

"Только сумасшедший станет жертвовать собой ради другого. Только сумасшедший станет жертвовать собой ради другого. Только сумасшедший..." - раз за разом звучало в голове. Патриции самой хотелось кричать, кричать во все горло - чтобы заглушить этот голос, не слышать этих слов. Но если она закричит - тогда точно станет сумасшедшей.

"Ты бы разве так поступила? Ты бы разве так поступила?"

"Я не сумасшедшая!"

Темная вода, глубина, темные коридоры, палаты, палаты без окон, безумие, безумие, тьма.

Я не сумасшедшая

янесумасшедшая янесумасшедшая я не

сумасшедшая.

Посреди пруда уже никого не видно. Патриция прижала ладони к лицу и медленно попятилась. Тут что-то попалось ей под ногу, дрожащие колени подогнулись, и Патриция шлепнулась на спину. Во время падения по инерции раскинула руки в стороны, ладони раскрылись, и правая угодила точно на какой-то маленький предмет. Стиснув кулаки, Патриция случайно схватила эту вещь. Но тут же разжала пальцы, словно находка обожгла ей руку, и подвеска Полли Пинго упала на землю.

Может быть, Патриция все-таки закричала, может - не издала ни звука. А может, беззвучным получился крик. И она побежала - снова побежала, но не прочь из парка. С разбегу бултыхнулась с воду - прямо в холодную темноту, не поняв толком, действительно ли дно здесь обрывается в глубину, или собственная паника заставила ее забарахтаться еще на мелководье, когда ноги могли бы найти себе опору.

"Я умею плавать, я же училась, я проплывала туда и обратно большой бассейн..."

Но здесь не бассейн. Здесь так глубоко, так далеко плыть, и толком непонятно, в какую сторону, потому что Полли исчезла под водой, и, наверное, больше не покажется на поверхности.

"Если она уже на дне, у меня ничего не получится. Нырнуть я не смогу. Если попытаюсь - не вынырну. Слишком глубоко".

Слишком...

глубина темнота глубина темнота

"Только сумасшедший станет жертвовать собой ради другого. Только сумасшедший".

Патриция чувствовала, что с каждым мгновением ее руки становятся все тяжелее, и все хуже слушаются. В рот и в нос попала вода, отдающая отвратительной затхлостью болота. Обутой в открытый сандалий ноги едва уловимо коснулось что-то легкое, скользкое - скорее всего, водоросли. А если нет?..

"Мне не справиться с этой глубиной. Теперь она убьет нас обеих. Только сумасшедший станет жертвовать..."

Патриция была уже почти готова сдаться и бессильно погрузиться в воду с головой, как вдруг совсем рядом услышала плеск. Это Полли Пинго сделала последнюю попытку бороться за свою жизнь, вырвалась на поверхность и ударила по воде руками.

– Держись! Но не вздумай утопить меня!
– то ли крикнула, то ли подумала Патриция, хватая девочку одной рукой, а другой загребая изо всех своих сил.

В первые секунды Полли, и правда, стала слишком сильно хвататься за свою спасительницу, как Патриция и опасалась. Но потом - то ли обессилев, то ли поняв, что делать этого нельзя, ослабила хватку. И даже начала потихоньку грести свободной рукой и ногами.

"Мы выберемся. Мы уплывем от твоих бабочек, Полли. Осталось еще немного - берег близко".

Но берег был еще не близко. Патриции не хватало дыхания, в плечи словно впились раскаленные железные крючья. Ноги снова путались в водорослях - или что там еще есть на дне этого проклятого пруда. Еще один несвоевременный вдох - еще один глоток воды, которая попала в дыхательное горло.