Чтение онлайн

— А ты ничего не знаешь? — Алька сделала круглые глаза, искренне удивившись. — Там, в Москве, такие ужасы творятся! Мы с девочками видео смотрели в интернете, и на всех форумах пишут!

— Ага, боевые людоеды президента съели, как же! — вспомнив разговор со Степанычем, глумливо ответил я.

— Деня… — моя любимая вдруг стала серьезной, в глазах промелькнула тревога. — На самом деле, в Москве людей едят на улицах… Много роликов и фоток, ужас просто!

— Аля… Ну что за бред? Очередной Мигалков или Понтарчук снимают очередное говнокино, запустили ролики в сеть для раскрутки. А вы и ведетесь! Вон, сейчас домой поедем, увидишь сколько спартаковцев по центру с мясными флагами ходит. Если бы там людей на улицах ели, в Белокаменной давно бы войска на улицах были, а не в футбол играли!

Кажется, мои слова подействовали на Саню, она сразу успокоилась и расслабилась. Накрыв мою руку своей, изящной и нежной ручкой, она улыбнулась, и я завел машину. Скоро окажемся дома, а там… Соскучился по ней…

Домой добирались непривычно долго. Сначала по Московскому до моста, затем через площадь и Первомайскую. На улицу Свободы сворачивать не стал, она всегда забита, хоть так и ближе. Саня сидела молча и рассматривала происходящее на улицах. Стайки фанатов обеих команд предстоящего матча, размахивали шарфами и флагами, пивными банками, орали свои кричалки, причем местами встречи фанов с милицией выглядели совсем не мирно… Улица Кирова, наш местечковый Арбат и Бродвей в одном флаконе, был забит людьми, как в праздничный день. Глядя на всё это, моя женщина окончательно расслабилась, то и дело бросая в мою сторону шаловливые взгляды. Вечер предстоял жаркий…

Добравшись, наконец, к дому, я вспомнил, что за сегодняшней суетой, забыл о главном — днем звонил Бэтэр, предупредив о том, что заедет ненадолго в гости. И он туда же, в бесконечную вереницу московских визитеров, а у меня, как на зло, ни капли топлива для заправки бронетранспортера… Отправив Альку домой, я быстрым шагом отправился в ближайший магазин, за необходимым атрибутом мужских посиделок.

С бутылкой в руках, и улыбкой на лице, счастливой от предвкушения приятного вечера, я почти вбежал во двор, на ходу доставая из кармана ключи с «таблеткой» от двери в подъезд. Внезапно, мой взгляд зацепился за знакомую фигуру немалых размеров, протиснувшуюся в тесную калитку обветшалой ограды за домом. Игорь, мой друг и сосед, тащил кого-то, едва не взвалив на плечи.

— Денис! Открой, пожалуйста, подъезд! — Лукин тоже увидел меня. — Коляну с первого этажа плохо, помочь надо!

Присмотревшись к мужику, висящему на могучем плече Игоря, я узнал Николая с первого этажа, по жизни мутного типа. Похоже, опять вляпался куда-то — бледный, рука забинтована. Или перепил с утра, с ним такое не раз случалось. На ногах не стоит просто.

— Может, ему в больничку надо? — спросил я, придерживая дверь в подъезд. — Чет он совсем плохой…

— Скорые возле «Шинника» все, там кипеш какой-то. Фаны подрались, что ли. Ментов куча. Сейчас его положим дома, если что, на руках отнесем в ближайшую, на дорогах сам видишь, что творится.

Похлопав по карманам бедолаги, я нащупал ключи и открыл его квартиру, встретившую нас неуютным полумраком. Блеклые обои грязно-желтого цвета, задернутые шторы из плотной, давно выцветшей ткани, тяжелый запах берлоги неопрятного одинокого мужика, паутина по углам…

— Фууу, блин, ну и дыра! — выдохнул Лукин, уложив Коляна на жалобно скрипнувший диван в комнате. — Надо же себя так не любить!

Комната, чья обстановка не менялась, наверное, лет пятьдесят, выглядела не лучше прихожей. Дряхлая мебель, ветхие обои, батарея пивных и водочных бутылок в углу. Из общей картины, навевающей депрессию, выбивались только современный плазменный телевизор с большой диагональю, дорого выглядящий компьютер, опять же, с плоским дисплеем и навороченная стереосистема, стоящая на древнем комоде.

— Глянь, сосед-то наш, любитель хай-тека! — Игорь тоже обратил внимание на модерновую технику. — Эй, Колян! Ты как? Живой?

— Дача… На дачу… — просипел больной, пытаясь непослушными руками достать что-то из кармана.

— Какая дача, родной? В больничку сейчас пойдем! Тебе воды может дать? — Лукин прикоснулся рукой к покрытому испариной лбу Николая. — Ох ничего себе, да ты горишь просто! Денис, принеси воды, лучше в бутылке!

Я мотнулся на убогую кухню, ничем не отличающуюся от остальной квартиры, нашел среди кучи бутылок в углу полулитровую пластиковую, быстро её помыл, и только сейчас обратил внимание на дорогущий фильтр для воды от известной швейцарской фирмы. Налив из него полную бутылку, отнес её в комнату и отдал Игорю. Пока тот возился с больным, я начал звонить в скорую. Впрочем, безуспешно — линия была занята наглухо.

— Ээээ!.. Ты что надумал?! — вдруг закричал Лукин, державший Коляна под голову. — А ну, дыши давай!

Подскочив к мужикам, я увидел, что глаза больного закатываются, а руки безвольно упали на диван.

— Игорь, он отключился… — сдавленным голосом сообщил я другу. — Первую помощь умеешь оказывать?

Сосед мотнул головой, мол, не умею.

— Быстро ищи нашатырь! Я видел упаковки лекарств, может ещё адреналин в ампулах найдешь, быстро! — Отогнав Лукина в сторону, я стащил Коляна на пол, быстро ощупал грудь и начал делать непрямой массаж сердца. Раз, два, три, четыре, пять, пауза. Раз, два, три…

Где-то за спиной, во второй комнате, скрипели дверцы и ящики, на пол что-то падало, слышалась приглушенная ругань, затем Игорь побежал на кухню, устроив там жуткий грохот. Я приложил пальцы к шее больного, пытаясь нащупать пульс. Глухо. Сделав ещё несколько попыток запустить сердце, я сел на пол, и откинулся спиной на диван.

— Игорь! Всё, кранты! Помер Коля!

Лукин появился в комнате, держа в руках какие-то пузырьки и упаковки ампул, на его лице застыло выражение то ли возмущения, то ли злости.

— Нашатыря нету, зато есть вот это! — он протянул ко мне найденные препараты.

— Что это? — удивился я, разглядывая надписи на упаковках.

— Прекурсоры для варки наркоты, мля! — брезгливо прошипел Игорь. — Торчком он был, наверняка передоз словил! Дача ему привиделась, ага! Там везде, в шкафах, в коробках, куча этой срани, он наверняка ещё и банчил, сука!

О неистовой ненависти Лукина к наркоманам и барыгам я знал давно. Похоронивший в девяностых половину друзей детства, сгоревших на игле, он терял контроль над собой, стоило заговорить о дури или дураках, её употребляющих.

— У него в кармане телефон, достань его. Там наверняка контакты таких же уродов, как он сам. Сдадим все ментам, пусть разбираются! — сосед едва не пнул остывающее тело Коляна ногой и пошел на кухню, звонить в милицию.

Вытащив из брюк усопшего новомодный и стоящий бешеных денег коммуникатор, с эмблемой надкушенного яблока на задней крышке, я поплелся на кухню, где Лукин со злостью терзал кнопки своей мобилы. На столе и тумбах лежали пакеты с упаковками препаратов, в одном из них я нашел пластиковые шарики, подобные тем, в которые пакуют бахилы в автоматах для продажи.

— Это что?.. — я открыл один из шариков и высыпал на стол его содержимое.

— Уж точно не специи! — зло ответил Игорь. — Что за черт, не дозвониться!

В это время из комнаты донесся скрип дивана, как если бы на него кто-то сел. Услышав это, Лукин метнулся обратно в комнату, я направился за ним.

Колян, дергаясь при каждом движении, словно в агонии, поднимался на ноги, уперевшись руками в скрипящее пружинами ложе. Его шатало из стороны в сторону, но он определенно был жив. Ещё немного подергавшись, наркоша сумел выпрямиться и застыл, стоя к нам спиной.