Чтение онлайн

— Князь, не буду скрывать, но положение у меня сложное. Отец не дал мне средств, твердо поручив собрать налоги на месте и на эти средства обеспечить и замок, и новое войско. Кое-какие запасы оружия здесь имеются — остались с прежних времен и часть отец оставил в оружейной замка перед уходом в столицу. В надвратной башне даже пушка есть — старая кулеврина. Но теперь у меня нет ни воинов, ни денег. И значит я никак не смогу выполнить поручение отца. Вы и сами видели как нас встретил Гребенск? И это меня — их законного господина и владыку… Вот я вам рассказал все как на духу.

— Для начала, Людвиг, я считаю необходимым вызвать сюда — в замок градского главу и членов совета Гребенска. И обсудить с ними что и как. Мы же — побываем и в городе и в окрестных селах, посмотрим на людей, поищем для вас добровольцев. Уверен — они найдутся. Не обязательно давать деньги, есть и иные средства, например — налоговые льготы. Но самое главное — берите власть в свои руки, пусть все поймут — приехал господин — владыка и они должны принять это, как свершившийся факт. Да, вот еще что, вы вполне можете приказать сержанту Штаделю набрать людей. Он в этих краях не новичок и всех должен знать. И не так важно будут ли они молодец к молодцу, главное, это уже будет отряд, основа для создания полноценного гарнизона, а сам сержант и пара-тройка из числа ветеранов-дозорных прекрасно справятся с командованием десятком-другим новобранцев.

Все время пока Адам неспешно высказывал свои мысли Шлоссенберг неотрывно смотрел на него, стараясь не пропустить ни одного слова. Несколько раз он порывался задать вопрос или еще как-то отреагировать, но всякий раз сам себя останавливал. Когда же Борут замолчал, граф немедля ответил.

— Князь, вы кладезь мудрости. Ваши слова — глубоко отложились в моей памяти и обещаю вам, все сказанное будет претворено в жизнь.

— Не преувеличивайте, Людвиг, я просто дал несколько советов. И предложил небольшое участие, так что…

— Нет, ваши рекомендации очень важны для меня. Они высказаны в нужное время в нужном месте. Я опять ваш должник, князь.

— Давайте лучше выпьем, граф. День был не прост, но мы заканчиваем его поистине достойно — на мужском пиру, в окружении воинов.

— За вас, князь!

— За вас, Людвиг!

Спустя еще несколько бокалов и очередных здравиц, юному графу пришла в голову прекрасная мысль немедленно отдать новые распоряжения старшему командиру своей немногочисленной замковой стражи.

— Сержант! Штадель! — Не услышав ответа, Людвиг гневно обернулся, намереваясь устроить начальственный разнос, но Отто на месте не оказалось. — Где этот старый хрыч, черт возьми! Немедленно позвать его сюда!

— Ваша светлость, Штадель принял лишнего и его увели спать, — спокойным, ровным голосом оповестил своего господина вездесущий Витред.

— Но дело не терпит отлагательств, рраззбудиттте его! И сюда!

— Возможно я могу выполнить ваше поручение? — Вновь постарался найти мирное решение Витред.

— Дда, пожалуй, ты тоже сгодишшшься, слушай приказ, чтобы ззаввтра или уже сегодня? Все равно! Без промедления отыскали и наняли два десятка солдат. Заплатим потом. Поручаю это тебе, а этого кривоногого пьянчугу — бери себе в помощники, но спрррошшу с тебя! — граф строго погрозил камердинеру пальцем. — И вот еще, придумай как можно денег раздобыть для этих солдат, не с налогов, иначе, ик, как-нибудь.

И граф крайне довольный собой и своими решительными приказами, потянулся за новым бокалом вина. Витреду лишь оставалось молча принять новые распоряжения своего господина.

Пиршественная зала замка впервые за долгое время ожила и наполнилась шумом, звуками громких мужских голосов, стуком посуды. Вокруг обоих столов бойко сновали три женщины в нарядных передниках, разносившие угощение и вино в высоких кувшинах. После отъезда герцога и его гвардии, в замке остались в основном старые ветераны, покалеченные в боях и давно заслужившие право на спокойную старость. Женщины, прислуживавшие на пиру, были их женами, которых они вызвали к себе вместе с детьми, когда поняли, что останутся в этом замке надолго, а быть может и навсегда.

Четверо дозорных сидели за нижним столом вместе с бывшими пленниками уничтоженной банды — Яковом-оружейником, возле которого пристроился сын его Борислав, молчаливым плотником Андреем, проповедником Кристофом и отцом Филаретом. Поначалу разговор не ладился, все занялись простым, но сытным и обильным угощением, отдавая должное каждому блюду, появляющемуся на столе. Ели молча и сосредоточенно, обгладывали кости, хрустели хрящиками, дозорные не отставали от оголодавших за дорогу гостей, видимо не слишком избалованные такими пирами.

Лишь когда голод был утолен и начались первые здравицы, едоки стали придирчивее выбирать лучшие куски, и присматриваться друг к другу.

Самым нарядным среди собравшихся был проповедник Кристоф, он еще до ужина успел переодеться во все новое и привести в порядок свою острую бородку и коротенькие усы. Он первым завел беседу, обратившись к сидящему рядом матерому воину, которого все называли Афоней.

— А скажи-ка, сын мой, неужто вы нас ожидали, раз встречаете таким роскошным ужином?

— Так почта же была, — откликнулся дозорный, наполняя себе полный кубок вина.

— Почта? — удивился Кристоф.

Остальные тоже посмотрели с интересом, и Афоня, чувствуя такое внимание, откинулся на лавке и, огладив длинные вислые усы, подтвердил:

— Ну да, почта — голубиная! Еще третьего дня получили послание от господина герцога! Ждали молодого графа с офицерами, а тут такая беда.

— И как такое приключилось? — Вмешался второй седоусый дозорный. — Что самую страшную банду в нашей округе смог победить отряд из пяти человек? Уж сколько на них жизней человеческих и слез людских, никто с ними справиться не мог. Видно повезло князю?

— Конечно, удача это такую банду врасплох застать. Но и одной удачей тут не обойдешься. Воины у него славные, настоящие витязи, куда там бандитам супротив них, — проговорил Яков — мастер-оружейник, отодвигая от себя опустевшее блюдо и беря в руки кубок. — Выпьем за его здоровье, друзья.

Все оживились, поднимая кубки, и восклицая здравицы князю и его славной дружине. Только мальчишка Борислав, чувствуя на себе строгий взгляд отца, пил травяной отвар, который поставила перед ним одна из женщин.