Чтение онлайн

Русалка не успела досказать, а парень уже на четвереньках полз к ней. Встать на ноги у него не хватило сил: то ли после вчерашнего, то ли после опохмелочной четверти. Во всяком случае, стащить русалку с камня у него ума и дюжести в аккурат хватило, но и только. Как ни билась возле него баба-рыба, как ни изгалялась – всё бестолку. От этакой «игры любовной» русалка пришла в бешенство. Над ней, над озёрной королевой какой-то алканафт издевается! Она отпустила незадачливому любовничку мокрую хвостовую оплеуху пониже спины, отчего тот взлетел на воздух и с шумом рухнул в озеро, пустив по глади множество брызг и пузырей. Разбежались волны, утихомирилось озеро, но утоп старшенький, не смог вынырнуть.

А тут пришло время проснуться второму, среднему братцу.

Этот, не стал, как братуха дожидаться заутреннего лафитника, а сам спустился с сеновала, и поначалу заглянул в погреб, где в тёплом углу дремала холодная бутыль с мутными самогонными внутренностями. Плеснув пойла в ковшик и благополучно его осушив, средненький тоже попёрся в хлев. Вероятно, дорога у всех одна была, то есть не дорога, а судьба такой. Когда парень узрел вздёрнувшихся родителей и почившую Бурёнку, откушанный самогон тут же запросился назад. Метнулся парень из анбарной хлевятины, и тоже к озеру. Подбежал к воде, также бухнулся на коленки, лакнул водички свежей, что б нутрянной огонь погасить. И вдруг голос нежный девичий услышал:

– Не переживай ты так, молодец. Не было ещё в жизни ничего такого, чего исправить нельзя.

Оглянулся паренёк, а совсем недалеко возле камушка русалка на берегу развалилась. Волосы зелёные, очи чёрные, даже губы кармином испачканы. Красота, да и только. Хвостом русалка в прибрежной волне играет, а рукой кокетливо причёску поправляет и многообещающе так улыбается. У парня даже челюсть отвалилась.

– Ты не удивляйся, молодец, – очередной раз улыбнулась белорыбица. – Нравишься ты мне. Очень нравишься. Хочешь, я сказочным богатством тебя одарю? Хочешь, стариков твоих вместе с животиной оживлю? В сказке всё возможно. Пожелай только.

– Ага, – кивнул парень.

– Ага, ага, – передразнила русалка. – А сам-то ты чево подарить можешь?

– А смог бы я чевой-то подарить, – браво ответил парень, – только ты ведь не настоящая баба. А я бы хоть сейчас. За мной не заржавеет. Я, вишь, молодец хоть куда! Тебе все наши деревенские скажут! А вот ты-то, с какой стороны икру мечешь?

– Не волнуйся, милый, не пужайся, – усмехнулась рыб-девица. – Всё у меня, как у настоящей бабы. Тебя вот только не хватает. А постараешься если, так я тебе малька рожу.

Подобрался средненький к девице-водянице и ну её за холодную грудь лапать. Возился он с ней, возился, да как-то ничего у него не получилось. Осерчала русалка, подкинула парня в воздух. Тот сразу же занырнул вслед за брательником. Утоп то есть.

И всё бы ништяк, да что-то тут не так, который «таком» размочить надо. А кому энто, как не младшенькому, полу-умному? Вот он уже по дороге бредёт, к озеру подбирается, да по пути гениальные слёзы проливает – успел уже узреть вздёрнувшихся стариков да сдохшую от несчастья Бурёнку. Вышел на то же место, а там русалка на камушке давно дожидается. Осерчала она шибко на двух женихов несостоявшихся, и на этого тоже с подозрением поглядывает. Двое-де опростоволосились, куды ж этому-то. Тем более, младшенький он, недопёсок.

– Скурвились мужики. Любую бабу на водяру променяют, – ворчала она. – И этот, поди, такой же…

А младшенький горем обиженный, печалью придавленный, согнал бабу-рыбу с камушка, сам уселся, чтобы всласть наплакаться. Ан, нет. Русалка-таки тут как тут. И этому тоже богатство предлагает даже в доларях, за один только разик любовью-лаской одарить. А младшой вовсе не глядит на неё, знай себе, слёзы проливает. Но всё-жаки дошло до его гениального сознания, чево русалке надобно, и за какую грандиозную цену. Это ж надо-ть такому подвернуться!

– Да чево уж там, – промолвил молодец, вытирая горючие слёзы. – Ты ведь баба хоть куда. Тебе, типа, одного-то раза маловато будет, поди?

– А ты и пару раз сумеешь? – ахнула белорыбица.

– Нет проблем. И пару, и, типа, тройку разов. Вот только…

– Что? – навострила уши русалка.

– А если десять? – смутился парень.

– Ой, милай-ай! – захлопала в ладоши красавица. – Ой, да неужто мне с тобой так повезло? Да я тебя за это не только богатством одарю. Я тебе…

– Одаришь, одаришь, – перебил её парень. – А ну как меня на двадцать или двадцать пять разов предостаточно будет? Понравлюсь я тебе такой приставучий?

– Молодец ты мой ненаглядный! – закатила глаза русалка, предчувствуя шикарную поживу. – Да я тебе такой жёнушкой ненаглядной стану, что точно не насмотришься.

– И старуха, и вдова, и замужняя едва любят это дело, так чего ж скрывать, – хмыкнул парень. – Только вот боюсь я, когда ты шибко много разов получишь, то не околеешь ли, как наша коровушка? Видь не кажная животина настояшшего мужика выдюжить могет.

И по его щеке снова пролилась скупая мужская слеза, поминальная…

Рассказанное молодцем произвело впечатление на обоих слушателей. И, если Глинский пытался выдержать какие ни есть приличия, то Никита просто прыснул в кулак. Надо же, какая жёнушка парню попалась! Вернее, он в её лапы угодил.

– Чё ты ржёшь? – обиделся парень. – Моя Камбала – всех баб за пояс заткёт. Только вот ей даже-ть меня мало. Только здеся она чуть утихомирилась. А так – беда мне с ней…

– Да уж, действительно, неприятность, – согласился Леонид Фёдорович.

– Ой, беда! – обхватил голову руками Никита. – Дети-то есть?

– Тоже беда, – вздохнул парень. – У человеко-рыб и размножение какое-то амфибическое, нам так сразу не понять.

– Самое главное, вам хорошо вдвоём, вот и живите здесь, – рассудительно заметил Глинский. – На нашем пляже действительно поспокойнее.

– Вообще-то, не загостился ли я тут? – пробормотал Никита. – Дома, может быть, Лялька давно из своих Палестин прикатила…

В ресторанчике, возле бара, клубились отмороженные девицы – все как на подбор в купальниках, сшитых по случаю из шнурков к солдатским ботинкам. Так что на девицах оставшаяся одежда выглядела довольно условно.

Видать, не одна русалка нашла здесь приют. Бармен за стойкой тоже успел отморозиться и отпускал девицам комплименты, а те очень даже стыдливо хихикали. Заметив, что Никита не на шутку заинтересовался пляжным женским полом, Леонид Фёдорович тут же включился в назревшую тему:

– Вот многие нынче не устают повторять, что сейчас-де век скоростей, прогресса, стресса и секса. Может быть, особенно если понаблюдать за пляжной публикой, – он кивнул на хихикающих девиц. – Правильно, женские ножки многих сводили с ума, но я с остервенением ретрограда скажу, что тайна женщины отнюдь не в оголении доступных и не очень частей тела, а в их умелом сокрытии. Это же вековая прописная истина! Тем не менее, мужики западают как мухи на мёд, на стройные ножки, притуманенный взгляд и прочее, прочее, прочее.