Чтение онлайн

Рома горько усмехнулся, но на самом деле в этом не было ни капли веселья.

— А ты? Ты тоже так думаешь?

Я не знала, что ответить.

Мои глаза снова опустились на его руки. Иссохшая кожа, следы от игл. Вены, которые, казалось, кричали о боли, что таилась внутри него.

— Я… — слова застряли в горле.

Хотела спросить: "Зачем ты позвал меня? Почему решил, что я та, кто должен быть здесь, кто должен "спасать" тебя?"

Хотела сказать: "Ты предал меня! Ты разрушил наши отношения! Ты выбрал другую! А теперь? Зовёшь меня, будто я тебе что-то должна?"

Но… я не смогла. Не смогла проявить жестокость по отношению к подыхающему лебедю.

Ромка медленно протянул ко мне руку, но тут же замер, будто испугавшись, что я отвергну этот жест.

Резонно!

— Я не знаю, как быть без тебя, — признался он, и в мужском голосе впервые за долгое время было что-то настоящее.

Посмотрела на его полупротянутую руку, но не коснулась.

Хотя сердце адски колотилось.

Он не знает, как быть без меня. А я? Знаю ли я, как быть без него?..

В этот момент я чётко осознавала одно: что бы я сейчас ни выбрала, назад дороги не будет.

И это моё решение — остаться или уйти — может стоить нам обоим слишком дорого.

Он резко закашлялся, согнулся, схватившись за живот. Я сделала шаг вперёд, но Рома поднял ладонь, останавливая меня.

— Я сделаю это. Брошу. Вылечусь. Но только если ты будешь рядом.

Шантаж… Бесит!

— Это не так работает, — говорю ему спокойным тоном голоса, хотя внутри всё кипит от раздражения.

— Для меня — только так.

Я закрыла глаза. Выдохнула.

В моей голове всё набатом кричало: "Уходи! Уходи сейчас, пока не поздно!”

Но когда снова, открыв глаза, я посмотрела на него, поняла: он реально был на грани.

Я могла уйти.

Или могла дать ему шанс.

Села рядом.

Ромка взирал на меня как на богиню, как на его персональное спасение.

А я…

Я всё ещё не знала, хочу ли быть его спасателем… И нужно ли мне всё это…

Стою у его кровати, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси жалости, тревоги и старой, давно приглушённой боли. Ромка смотрит на меня широко распахнутыми глазами, будто не может поверить, что я действительно здесь. Он заметно напрягается в попытках сосредоточиться, словно боится, что я исчезну, стоит ему расслабится и закрыть глаза на считанные секунды.

— Ты ведь останешься со мной? — голос его дрожал, и в этих словах было слишком много надежды.

Я не отвела взгляд, но внутри уже знала ответ.

— Ром, — мой тон был мягким, почти сочувствующим… — Я здесь, чтобы помочь тебе.

— Тогда просто будь рядом, прошу… Адель, я не справлюсь без тебя… — он снова сорвался на шёпот, сжал кулаки, будто в эту минуту боролся сам с собой.

А я? Я не ответила. Только аккуратно положила ладонь поверх его сжатой руки, ненадолго давая ему это мимолётное прикосновение, словно подтверждая: "Я здесь, с тобой, рядом. Но не так, как ты хочешь".

В этот момент дверь в палату тихонько приоткрылась, и внутрь заглянула его мать. В глазах — беспокойство, в движениях — напряжённая просьба.

Ну наконец-то!

По приезде звонила Степаниде Михайловне несколько раз, но она не брала трубку. И я уже грешным делом подумала, что его мать всю жизнь от меня прятаться собирается.

— Можно тебя на минутку?

Кивнула и, убирая руку, увидела, как в глазах Ромы мелькнул страх. Он догадался.

— Не уходи… — едва слышно прошептал, пытаясь ухватить меня за руку.

Тщетно.

Я уже развернулась и вышла в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь.

Степанида Михайловна вытерла ладонью покрасневшие от слёз глаза и устало вздохнула.

— Ромочка… Сыночек… Адель, он ведь правда не выдержит без тебя.

Скептически смотрю на женщину и отрицательно качаю головой.

— Степанида Михайловна, я не могу вернуться к нему. Не могу снова пройти через это.

— Доченька, но как же так?

Замечаю, что на её глаза наворачиваются горькие безутешные слёзы, и проявляю жалость:

— Не волнуйтесь вы так! Я не оставлю вас одних.

Ромкина мать посмотрела на меня с надеждой, не сразу поняв смысл этих слов.

— Я помогу устроить его в хороший реабилитационный центр, где Ромка действительно получит помощь. Помнится, у моего папы были связи, я попрошу, чтобы он договорился о месте для него. Но вы сами понимаете, от вашего сына нужно согласие. И желание исцелиться.

— Но… Адель. Ромочке нужен самый лучший рехаб. Понимаешь?

— Что вы имеете в виду? Говорите, пожалуйста, прямо, у меня нет времени разгадывать шарады.

— Адель, доченька, у нас с деньгами совсем туго. Я его лечение оплатить не смогу. Может, ты…

Раздражённо выдыхаю. Ей палец дашь — руку откусит по самый локоть.

— Ладно, Степанида Михайловна, — на секунды опустила взгляд, не в силах смотреть в эти оленьи глаза. — Не переживайте. Я договорюсь с папой. И мы всё сами оплатим.

— Если ты сможешь… Господи, спасибо… — женщина прикрыла рот рукой, явно пытаясь сдержать эмоции, а затем кивнула. — Адель, а может, ты тогда и сопровождать мне Ромочку поможешь? Ну сама подумай, он же без тебя никак…

— Степанида Михайловна! Имейте совесть!

— Доченька! Послушай!..

— Это всё, что я могу для вас сделать, — жёстко обрубила её словесный понос назойливых просьб и увещеваний.

Да, я не святая невинность, поняла уже, что Ромка обосрался по всем фронтам и пытается теперь восстановить свою жизнь за мой счёт. Да, я осознаю, что он, скорее всего, не столько зациклен на лечении, сколько на моём возвращении ради собственного комфорта.

И да, несмотря на все его сокровенные взгляды и уверения, что я одна-единственная на белом свете, кто ему по-настоящему нужен, хочется заорать во весь голос: "Не верю!"