Чтение онлайн

Я уже открыла рот, чтобы сообщить, что ночь прошла отлично, как вдруг взгляд Генри переместился за мою спину, и он еле слышно простонал:

– Рыжий Том! Я же просил, только не связывайся с ним!

– А? – обернувшись, я увидела Томаса, усердно улыбающегося и протискивающегося между адептами. В руках парня был поднос, и через минуту он плюхнул его на наш стол. Затем – с шумом отодвинул стул, уронил свою сумку, наклонился, чтобы поднять ее, чуть не сбил стакан с чаем – Генри каким-то чудом успел его подхватить – и наконец сел.

– О, привет! – радостно поприветствовал он Генри, забирая у него из рук свой чай.

– Рыжий Том, – отозвался друг, испытующе глядя на Томаса, – и как у тебя сейчас с магией?

Я сделала Генри большие глаза – нельзя же называть человека по прозвищу прямо в лицо, вдруг он обидится! Однако Том ничуть не оскорбился, а лишь заверил Генри, одновременно жуя булочку:

– Все лето тренировался! За три месяца ни разу не пришлось новые шторы покупать!

Не понимая, при чем тут шторы, я перевела взгляд с одного парня на другого, и Генри пояснил:

– У Тома проблема со стихийными выбросами магии, а он огневик, вообще-то. Поэтому, если он соберется колдовать, беги куда подальше.

– Да, лучше бежать, а то можно без бровей остаться, – Том немного смущенно пожал плечами, и Генри тут же обернулся к нему.

– Будешь колдовать возле Эмиля – руки вырву, – спокойно пообещал друг, – он мне нужен живой и с бровями. – От этой угрозы мне стало не по себе и даже есть расхотелось – все же я не привыкла к обещаниям вырвать руки во время завтрака. Но Генри, тут же бросив на меня строгий взгляд, добавил: – Ешь быстрее, скоро звонок.

Кивнув, я молча заработала челюстями. Однако к тому моменту, когда прозвенел первый, предупреждающий, звонок, я все равно не успела доесть. Да в меня больше и не лезло – все же порции были рассчитаны на мужчин.

– Пойдем? – поднявшись, я схватила свою сумку. Опаздывать в первый день не хотелось.

Когда мы проходили по столовой, с какого-то стола моему другу помахали, и он ответил сдержанным кивком, но не подошел. Я запоздало сообразила, что у Генри, вообще-то, в академии есть друзья. Обычно он, наверное, завтракает и идет на занятия с ними вместо того, чтобы возиться с первокурсниками.

«Генри, спасибо тебе, – с неожиданной благодарностью подумала я. – Что бы я без тебя делала?»

Доведя меня до основного холла, друг, поколебавшись, уже было собрался свернуть в какой-то коридор. Однако Томас, все еще плетущийся за нами и рассказывающий увлекательные истории про поиски носков этим утром, вдруг удивленно произнес:

– Так у старшекурсников же занятия там! Я знаю дорогу, не переживай, – и он целеустремленно зашагал по этому самому коридору.

– Ладно, Рыжий Том уже третий раз на первом курсе, аудиторию должен найти, – с сомнением отозвался Генри и ободряюще улыбнулся мне: – На обеде увидимся!

Помахав ему на прощанье, я развернулась и потопала за Томасом.

Генри оказался неправ. Томас, хоть и оставался на второй год уже три раза, не смог найти нужную аудиторию. Сначала у него вдруг порвался ремень на сумке, и все содержимое вывалилось на пол. Потом, когда мы с ним уже все собрали, он перепутал дверь и ввалился на занятие к второкурсникам. Так что в свою аудиторию мы влетели уже после звонка, запыхавшиеся и красные от бега.

– Опаздываем, – строго произнес преподаватель, грузный мужчина с подкрученными вверх тонкими усиками. – Сегодня прощаю, но в следующий раз будете писать строчки. Садитесь скорее, занятие уже началось.

Сориентировавшись быстрее меня, Томас поспешно сел за последнюю парту, всего лишь сбив по дороге чью-то чернильницу и заехав кому-то по уху сумкой. Я же, оглядев аудиторию, наконец-то заметила единственное свободное место: прямо за первой партой, рядом с парнем, смерившим меня неприязненным взглядом.

Слегка поежившись, я все же села рядом с ним и украдкой скосила глаза вбок. Сосед был брюнетом весьма аристократичного вида, с изящными чертами лица – лица, на котором сейчас было написано высокомерное выражение, далекое от дружелюбия. Может, парень подумал, что если я опаздываю, то, значит, я – безответственный ученик? Ну так я докажу, что прилежания мне не занимать. Отвлекать болтовней я никого не собираюсь, списывать тоже, как что переживать ему не о чем.

Вытаскивая из сумки учебник и пенал, я вдруг поймала на себе его косой взгляд и дружелюбно улыбнулась. Однако, тот лишь скривился и отвернулся, заставив меня недоуменно хлопать глазами. Ему что, не нравятся принятые в обществе проявления вежливости? Ладно, пусть думает, что хочет, лучше послушаю преподавателя. Все же мне придется учиться тут месяца, не стоит расслабляться.

Первая лекция была вводной. Нам рассказывали историю академии, правила, и обрисовывали, что мы будем изучать – ожидаемо, магию. После этого преподаватель, представившийся Густавом Ферро, достал из стола круглый хрустальный шар. Все ученики по одному подходили к преподавательскому столу и, положив руки на шар, ждали, пока он определит их стихию.

Свою стихию я знала – огонь, как у Рыжего Тома, и поэтому, когда шар под моими руками окрасился багрово-красным, только кивнула. У моего соседа же оказалась ледяная стихия. Под его пальцами хрустальный шар покрылся изморозью, и в нем медленно закружились снежинки, как в новогодних стеклянных шарах с домиками и блестками, которые продают на ярмарках. Красиво.

Брюнет, однако, никак не отреагировал на слаженный вздох восторга, и все с тем же каменным выражением сел на место.

– Великолепный дар, эээ… – отметил преподаватель. – Как вас зовут?

– Эйден Хэйвуд, профессор, – отозвался тот, вставая.

– О! – глаза профессора Ферро округлились, но больше он не стал ничего добавлять, а вызвал следующего адепта.

Я покосилась на своего соседа Хэйвуда, но обнаружила, что тот сидит вполоборота и вполне может заметить мой интерес, и тут же отвела взгляд. Ладно, потом спрошу у Генри, что это за Хэйвуды такие, про которых говорят: «О!». И что это «О», собственно, означает.

Через несколько минут профессор успел проверить всех адептов. Больше всего в группе оказалось воздушников и водников, еще несколько огневиков и только один – ледяной маг.

– Ну вот, опять ни одного иллюзиониста, – грустно пробормотал себе под нос преподаватель. Если бы я не сидела на первой парте, то, пожалуй, даже не услышала бы его слов. Он так расстроился, что даже его усы, казалось, грустно повисли. – Ладно, теперь перекличка! – уже громче объявил профессор Ферро, беря в руки журнал. – Итак, когда я называю ваше имя, вы должны встать и сказать: «Тут, профессор». Начнем… Билл Адамс!

– Тут, профессор, – пробасил крупный детина с предпоследней парты, поднявшийся так грузно, что чуть не своротил соседний стол вместе с адептами.