Чтение онлайн

Вместо того чтобы пытаться вычислить источник, Харахил сосредоточился на поглощении всех элементов, чтобы разобрать их значение в свободное время, когда он вернется в свое тело.

Ему казалось, что огромный обитатель Ультора как-то сообщался с чем-то еще, чем-то за пределами Ока Ужаса. Но это не произвело на библиария впечатления абсолютной правильности. Дыра, разверзнувшаяся между реальным и нереальным, была каналом, сформированным громадной, исключительной сущностью.

Создание в Ульторе и все, с чем оно сообщается, или сообщалось, или будет сообщаться, были, в некотором роде, одним и тем же.

Что-то еще скрывалось глубоко среди астероидов — часть зверя, таящегося в Ульторе. Так же, как сияющий рыцарь был присутствием Харахила в варпе, демоническое создание Ультора имело обличье в реальном мире. Идеальная матово-серая сфера блеснула среди скопления астероидов на фоне звездной пустоты.

Он увидел отваливающуюся тюремную решетку и почувствовал, как на него нахлынуло облегчение. Что-то стремилось вырваться из варпа. Что-то, что уже передало часть своей сущности в материальный мир, но чьи планы были сорваны в прошлом. Настанет ли время, когда оно вырвется полностью? Мысль наполнила Харахила предчувствием, зловещим ощущением, гораздо более глубоким, чем просто ужас. Явление предвещало событие великой важности, и ему повезло увидеть это предупреждение. Его психическое чувство было похоже на пронзительный сигнал тревоги, говоривший ему о большой беде, собиравшейся обрушиться на его братьев.

Он узнал это место, но не мог заставить себя поверить в истинность этого. Настало время уходить, чтобы он смог донести то, что видел, до остальных. Он был не в состоянии спроецировать видение-внутри-видения, так что ему придется рассказать им о связи между Ультором и разрушенным миром напрямую.

Окно закрылось, когда город-зверь почувствовал присутствие Харахила. Видение исчезло с грохотом закрытия двери, нереальность врезалась в психический взгляд библиария. Яростно набросившись на него, неестественный правитель Ультора призвал всех демонов отчаяния и распада, и за считанные мгновения Харахила окружила орда гротескных призраков.

Они беззвучно напали на него, и хотя он и набросился на них со своим пламенным клинком, он вскоре был подавлен, по мере того как все больше и больше демонов наваливалось на него. На место каждого убитого им циклопического создания вставали два новых. На место каждой уничтоженной горстки луковицеобразных клещей — ворох новых демонов. Сама земля, некогда послушная его воле, восстала против него. Болото снова начало пузыриться вокруг его ног, становясь мягче и мягче с каждым ударом сердца.

Оказавшемуся по бедра в болоте Харахилу стало крайне затруднительно двигаться. Он повернулся, чтобы взглянуть на башню Ультора, но так и не смог как следует рассмотреть её, как если бы она намеренно избегала его взгляда.

Он посмотрел вверх, в надежде узреть проблеск серебряной звезды, но не увидел ничего, кроме чёрных туч, заполонивших небо. Сдавленно вскрикнув, Харахил понял, что отрезан.

Находящийся в меньшинстве и поглощаемый болотом, он устремился к земле, которая разверзлась под ним подобно могиле.

Он чувствовал цепляющихся за него личинок, что вгрызались в его психическое тело и зарывались в его броню, отшелушивая его защиту даже тогда, когда другие демоны расплющивали и разрывали их своими кулаками и когтями и цеплялись за стыки его брони ржавыми лезвиями и поломанными рогами.

Их прикосновение иссушало его. Броня стала ржавой и облупившейся. Кожа сползла с плоти, а плоть сгнила до костей. Кости обратились в прах, когда сотрясающаяся могильная земля поглотила его. Осталась только сущность его души, оберегаемая драгоценным серебряным светом Императора, непроницаемым щитом веры и решимости, выкованным за десятилетия внедрения в защитные ритуалы.

В остатки его распадающегося глаза проскользнул червь, скользя по зрительному нерву в мясо мозга. Другие следовали за ним, проходя вдоль нервных путей, скользя и проскальзывая между синапсами, ища путь в его сознание, беря под свой контроль плоть.

Они слышали и видели то, что слышал и видел он. Харахил пытался шпионить за ними, и теперь они рассчитывали обратить его тело против самого себя, завладеть им в качестве оружия против Темных Ангелов.

— Город, Харахил, что насчет города? — спросил Саммаил, его глаза метались между Асмодеем и библиарием. — Думай о городе.

Теперь Ультор был просто воспоминанием. Он обратился в ничто в его мыслях, обтекая его подобно песчаной буре, сдувая последние следы его психической конструкции. Тем не менее, он также все еще был там, непроницаемый, вечный, сотворенный не из кирпича и раствора, но безнадежности и скорби.

— Величие распада, возвышающееся и опадающее, прочно стоящее на зыбком песке.

Он протянул руку к скрытой серебряной звезде, мысленно моля, прося силу Императора освободить его от власти врагов, высасывающих его волю, зарывающихся в его мысли. Через разрыв варпа он мог заглянуть обратно на борт звездолета и почувствовал, как что-то еще смотрит его глазами, когда ещё больше червей впились в его плоть.

Он должен был вернуться, но на данный момент он уже был под контролем.

Библиарий неожиданно вскочил, опрокинув стул на пол. Он обратил внимание на Шафана, испытавшего секундный ужас, когда Харахил открыл веки, явив миру молочно-белые глаза трупа. Из угла его рта тянулась нитка слюны.

Харахил увидел Асмодея, поднявшего свой пистолет, и молча поблагодарил Императора за непоколебимую преданность капеллана долгу. Он хотел сказать Асмодею, чтобы тот стрелял, но его губы уже не принадлежали ему, его язык еле ворочался, сгнивая за зубами. Он хотел попросить капеллана открыть огонь, окончить жизнь его смертной оболочки, оборвать золотую нить, связывающую душу с физическим телом, золотую нить, которая теперь стала путем вторжения, используемым демонами.

Теперь черви сгорали в серебристом свете его последней защиты, вытравливая себе путь как кислота на металле, в то время как их сородичи быстро ускользнули вниз через сухожилия и вены, возбуждая мышцы и органы энергией варпа. Они готовили тело к полной одержимости, вливая в него свою собственную силу так, чтобы они смогли изменить его по своей прихоти.

— Нет! — крикнул Саммаил, пытаясь удержать Асмодея на полу.

Тело Харахила становилось порталом. Их контроль ещё не был абсолютным. Если он хочет противостоять им физически, ему придется расширить свою волю из-за рва чистейшей энергии, что держит демонов в страхе. Лучше умереть душой и телом, чем сдаться физически и провести вечность в ловушке своих собственных мыслей, бессильным и опозоренным.

Он позволил пряди своего сознания протянуться обратно в реальный мир, пылая вдоль золотой нити его существования.

— Они уже здесь! — прорычал Харахил.

Шафан выхватил пистолет, а Асмодей старался освободится от хватки Саммаила. Магистр святости прицелился в левый глаз библиария, зная, выстрел пробьется в мозг псайкера и убьет его в одно мгновение, перекрыв канал любому, кто попытается использовать его душу в качестве моста в мир смертных.

Он уже собирался нажать на курок, когда Харахил с воплем рухнул на пол.

Библиарий посмотрел на Шафана, взглядом пытаясь попросить того выстрелить, как до этого он призывал сделать это Асмодея.