Чтение онлайн

Государь Александр Пятый был хоть и прямым, бесхитростным человеком — но в то же время уже опытным и мудрым политиком. Вопросов возникало много — и по Ожелу Бялому, и по странным смертям, и по странным приказам и вообще — по деятельности князя Константина Николаевича Романова на должности Царя Польского. Бомба, заложенная под здание российской государственности несколько десятилетий назад, встала на боевой взвод. Выводы из того, что случилось, Государь сделал и поручил разобраться во всем произошедшем одному из наиболее доверенных лиц — Кахе Несторовичу Цакае…

Чтобы понять теперешнее состояние Польши и что там происходило, следовало бы вернуться на несколько десятилетий назад. В одна тысяча девятьсот тридцатом году умер император Николай Второй. Был он совершенно непригоден для престола. Интеллигентный, не проявляющий жесткость и твердость тогда, когда это нужно, самозабвенно любящий жену, сына и четверых дочерей, он правил Россией долго, и бед на его долю выпало немало. Мировая война, революционная зараза, попытка Красного мятежа утопленного в крови. Чудом предотвращенное дичайшее сближение с Великобританией и Францией, которое могло бы привести страну к катастрофе. Скорее всего — страна перестала бы при нем существовать, если бы не два человека — Григорий Ефимович Распутин и Петр Аркадьевич Столыпин. До самозабвения ненавидевшие друг друга, они тем не менее спасали Россию как могли — и чудесным образом их усилий хватило, чтобы удержать тонущий корабль на плаву и если и не откачать воду из отсеков — то хотя б заткнуть щели и дыры, чтобы она туда больше не поступала.

Григорий Ефимович Распутин, простой российский мужик из народа был сильнейшим гипнотизером, возможно, самым сильным из современников. Именно он лечил больного цесаревича, от которого отступались врачи и именно благодаря нему он не только дожил до смерти своего отца, но и сумел взойти на российский престол. Он же, простой мужик Распутин, бросившись в ноги к царю, толкнул его на принятие двух судьбоносных для страны решений — коалиции с Германией и Австро-Венгрией в противовес Англии и Франции и началу Восточного похода против британских и турецких войск. Именно благодаря ему Николай Второй не ограничился, как это планировалось вначале, взятием под контроль Босфора и Дарданелл, а приказал генералу Корнилову вести свои войска дальше, стяжая русскому оружию славу непобедимого.

Петр Аркадьевич Столыпин, монархист и государственный деятель, министр дел внутренних и премьер-министр, человек, выживший после нескольких покушений на него. Этот человек обладал всеми теми качествами, которыми должен обладать русский император и которых не было у Николая Второго. Этот человек без колебаний приказал открыть огонь из пушек по зданию Государственной думы, утверждая незыблемость монархии в Российской Империи и тщетность демократической, а тем более красной мечты. По приказу этого человека расстреливались демонстрации под красными флагами в «веселом» шестнадцатом году. По приказу этого человека дела красных агитаторов рассматривались судами военного трибунала с десятью минутами на слушанье дела и немедленным приведением приговора в исполнение. Реками пролитой крови этот человек удержал Россию от катастрофы, потому что в катастрофу крови были бы океаны. Ставший фактически несменяемым премьер министром он дожил, дотащил Россию до тех дней, когда к власти пришли совсем другие люди.

Без этих двух людей Российской империи не было бы — скорее всего не было бы вообще.

В тридцатом году, после смерти Николая Второго на престол взошел — а кому же было еще — его сын, Алексей Второй. Бездетный и больной гемофилией, он не имел своей политики и во всем подражал отцу. И уже тогда, в тридцатом начали собираться придворные группировки, чтобы в будущем сразиться за остающийся вакантный престол.

Если рассматривать тогдашнюю придворную диспозицию — то основных группировок, борющихся за трон было три — по количеству претендентов на трон. Первой и самой сильной была группировка князя Михаила. В соответствии с актом о престолонаследии, подписанным еще Павлом Первым, после смерти Николая Второго и — бездетным — Алексея Второго — следующим должен был занимать трон родной брат Николая Второго — Великий князь Михаил. Проблемой было то, что еще два десятилетия назад он женился неравнородным, морганатическим браком на некоей Наталье Шереметьевской-Мамонтовой-Вульферт, красивой, умной и хитрой особе, быстро окрутившей и влюбившей в себя недалекого «Мишеньку». В ее родственниках — по бракам или кровных — были и Шереметьевские — отец был видным московским адвокатом, обладавшим немалым влиянием. И Юсуповы, одна из богатейших фамилий России. И купцы Мамонтовы, разоренные кознями еврейского премьера Витте и испытывающие лютую ненависть к евреям. Много было самых разных связей, много было договоренностей — некоторые тянулись еще с начала века. Но — из-за морганатического брака император Николай Второй своим указом лишил брата своего прав на престолонаследие. И в то же время — брат с этим лишением никогда не соглашался, а после начала войны был допущен в Россию, отправился на фронт, командовал «Дикой дивизией», сражался и с французами и с британцами, участвовал в Восточном походе. Во многом его претензии на престол поддерживала армия.

Второй группировкой были следующие по закон о престолонаследии — Владимировичи. Их право шло еще от императора Александра Третьего — великий князь Владимир Александрович был родным братом императора Александра Третьего. Претендентов в этом роду было трое, а мотором всего заговора была жена великого князя Владимира — княгиня Мария Павловна, безмерно хитрая и честолюбивая особа. Претендентом на престол они выставляли Бориса, человека распутного и безалаберного, поддающегося влиянию. Выставить старшего — Кирилла — они не могли, так как он тоже был лишен императором Николем Вторым права на престолонаследие за то, что разбил брак великого герцога Эрнста, родного брата императрицы Александры Федоровны и женился кровосмесительным браком.

Третьей и последней группировкой были Николаевичи. Это была «сборная» из всех тех, кто не попал в другие группировки. Они как ни странно поддерживали престарелого Николая Николаевича младшего, еще одного дядю Николая Второго, человека грубого и злобного, к тому же и пьющего. Просто удивительно, как он не скончался от цирроза печени к означенному времени — но факт оставался фактом — он был еще жив и весьма активно интриговал, опираясь на преданных лично ему людей в армии и кое-какие купеческие круги. Николай Николаевич представлялся им временным и управляемым кандидатом — долго при его образе жизни он все равно бы не прожил. Ну а потом… можно будет найти и другого претендента, устроит второй раунд, так сказать.

Дочерей Николая — а их было четверо — не поддерживал почти никто. «Гессенская муха» императрица Александра Федоровна занесла в Россию, в романовскую кровь страшную болезнь, гемофилию — болезнь, передающуюся только по женской линии, но проявляющуюся только у мужчин. Повторения того, что произошло с Алексеем Вторым, чехарды на троне никто не хотел.

Развязка пришла неожиданно. Все дело было в том, что Наталья Шереметьевская и великая княгиня Мария Павловна были не только единомышленницами и подругами. Их сплотили интриги против еще двора Николая Второго, ненависть к его жене, императрице Александре Федоровне, насмешки по поводу здоровья Алексея, будущего Алексея Второго. И с той и с другой стороны понимали — что страна не в той ситуации, чтобы затевать драку за престол. Британия жаждала реванша, на Ближнем Востоке вовсю полыхала террористическая война, на усмирение посылались все новые и новые подразделения, в Мексике орудовал Троцкий, рассылая оттуда исполненные ядом книги и прокламации, в Североамериканских соединенных штатах обвально рухнул фондовый рынок… Да и престарелый, но не потерявший своей силы премьер предупредил, что решение должно быть принято исключительно мирным путем.

Его и приняли.

Вообще, если правильно называть титул Самодержца Всероссийского — то звучит он следующим образом: «Божьей поспешествующей милостью, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсонеса Таврического, Царь Грузинский; Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новагорода низовския земли? Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны? Повелитель; и Государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли? и области Арменския; Черкасских и Горских Князей и иных Наследный Государь и Обладатель, Государь Туркестанский; Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая». То есть тот, кто занимал российский Престол, занимал не только его — он занимал множество других престолов, которые в те или иные годы покорились Российской Короне. Из этого всего множества титулов, какие то не значили уже почти ничего, какие-то — значили довольно много. Вот на этом основании и достигли соглашения две самые сильные противоборствующие группировки. Партия царя Михаила как самая сильная получала главный приз — Российский престол. Вторая же по значению партия получала для Бориса титул Царя Польского. Скорее всего — Мария Павловна полагала, что это всего лишь передышка в борьбе за главный приз — Михаил в войне был дважды ранен и особым здоровьем не отличался. Оно так и получилось — Михаил правил всего три года. Но сама Мария Павловна умерла еще раньше него и при весьма странных обстоятельствах. Умер и Михаил, проправив всего три года — но после его смерти Владимировичи уже не стали претендовать на Российский престол. На него взошел тогда еще несовершеннолетний Александр, который впоследствии станет Александром IV Великим, с регентом — его матерью Натальей.

Трон же Царя Польского так и оставался — по неофициальной и нигде не писанной традиции — за потомками Бориса — сейчас это был Константин Николаевич, уже четвертый по счету потомок Бориса. Царство Польское, хотя и входило в состав России, хотя Варшава и была признана одним из столичных городов — все равно Польша от России отличалась. Что было — то было…

Что же касается организации «Ожел Бялый» — то она была создана примерно двадцать лет назад, в противовес утрачивающим силу «Народным силам зброевым» и только зарождающейся в Лондоне «Делегатуре Варшавской». В русском министерстве внутренних дел работали умные люди, не менее умные, чем в Тэвистоке и они прекрасно понимали одну простую вещь. Если заткнуть на кипящем чайнике все щели — он рано или поздно взорвется. Просто потому, что таковы законы физики, не взорваться он не может. А если приделать к нему носик и стравливать пар — никакого взрыва не будет, пар уйдет в свисток.

Хоть Польша, царство Польское и входило в состав Российской империи не первую сотню лет — по настоящему территорией России оно так и не стало. В Польше никогда не переводился истинно польский, бунтарский дух, без этого самого духа поляки просто не были бы поляками. Право на рокош, [мятеж] для любого поляка было священно. Это самое право было у поляков во времена независимости, когда одного-единственного голоса хватало, чтобы распустить Сейм, это право жило при Наполеоне Бонапарте, который так и не придумал, что же ему делать с такими вот бунтарски настроенными подданными. Это право сохранилось и сейчас — ни полиция, ни кровавое подавление восстаний ничего не могли с ним поделать.