Чтение онлайн

— Бандит слева!

Спасли их как ни странно русские. Четверка тяжелых двухместных истребителей С-30 с „Императрицы Екатерины Великой“ с громовым ревом вынырнула из облаков, присоединяясь к американцам. Двенадцать против шестнадцати — это уже не восемь против шестнадцати, чем более что японцы просекли: раз появились эти русские, значит, могут появиться и другие русские. Русские не любили японцев, в пятом году их флот потерпел от японцев тяжелое поражение и они это до сих помнили. Не давали забыть об этом Курильские острова и Сахалин, наполовину находящийся под властью Империи восходящего солнца, и вся японская половина острова была под военными. Там был порт для японских военных кораблей, там были несколько хорошо укрепленных подземных аэродромов — японцы фактически построили сухопутные авианосцы. И все это было направлено против России, свою половину острова японцы изрыли как кроты, а граница между двумя половинами острова была укреплена как нигде в мире. Японцы не признавали права Российской империи на Сибирь называя ее „Территорией Северных Ресурсов“, и хотя в открытую посягнуть на нее они не решались — говорить на словах говорили. Поэтому русские очень недобро относились к японцам, а увидев неладное четверка патрульных истребителей русских, так называемый „патруль дальнего рубежа“, увидев свалку в воздухе, не задумываясь, присоединилась к североамериканцам.

С вмешательством русских свалка быстро сошла на нет. Обе стороны во время свалки агрессивно маневрировали, часто применяли форсаж — топливо кончалось и у тех и у других. А у русских истребителей топлива как раз было достаточно, они прибыли последними. Как бы то ни было — японцы в какой-то момент резко вышли из боя и направились на север, к своему авианосцу. Напоследок, они разом сделали маневр, на местном наречье обозначающий примерно следующее „Вы обосрались, а мы победили“.

Пострадавших в этой свалке не было, пострадали только нервы пилотов и матчасть — двигатели при таком рваном режиме работы, с частым включением форсажа приходится перебирать постоянно. Приняв благодарность за помощь, русские отвалили выше, в облака — они вообще любили летать на предельно возможных высотах — а майор Томас Чен вызвал заправщики с Адамса — на остатках топлива в баках до авианосца можно было и не долететь.

Посадка на авианосце и дозаправка прошла штатно, на дальнейшее сопровождение „летный босс“ с авианосца выслал аж двадцать четыре машины, опасаясь, что японцы могут и повторить. На полпути к Гонконгу эскорт сменился — теперь маленький транспортник эскортировали двенадцать британских Харриеров, взлетевших с „Принца Уэльского“, британского авианосца, болтавшегося на траверзе Гонконга, или с платформы — этого полковник Раск не знал.

Гонконг…

Полковник не раз бывал в этом городе — и каждый раз восхищался его дьявольской красотой. В этом городе и впрямь было что-то темное, дьявольское — это чувствовал любой человек, более-менее внимательный, прилетевший в Гонконг. Красивейшая бухта, заполненная гражданскими и военными кораблями, лес небоскребов, пагоды китайского квартала. Этот город, один из крупнейших в мире, был под британской юрисдикцией — но находился на китайской земле, которую взяли в аренду и не собирались отдавать обратно, мотивируя тем что государства, с которым заключался договор больше нет, а я Японией и ее марионеточным государством на континенте разговаривать никто не собирается. Собственно говоря, Япония особо и не настаивала, ибо многие подозревали что между Японией и Великобританией заключен тайный союзнический договор, а Японии Гонконг в нынешнем виде был также нужен как и самой Великобритании.

Собственно говоря, Великобритания контролировала Гонконг только формально, там была такая же „серая зона“, как к примеру в Афганистане — то что Гонконг был застроен небоскребами наверное даже больше чем лондонский Сити, то что там золота больше чем в банках самой Великобритании сути проблемы не меняло…

Вообще, Гонконг получил статус „подмандатной британской территории“ в начале прошлого века, во время печально знаменитых „опиумных войн“. Смысл опиумных войн заключался в том, что Британия импортировала из Китая чай, шелк и много чего другого и расплачиваться за это вынуждена была золотом, потому что Китай в обмен из Британии почти ничего не покупал. Британская казна весьма оскудела и министр финансов уже был вынужден делать доклады, лежа на полу. [Бюджет — первоначально это был большой кожаный мешок в котором находилась вся королевская казна в виде золотых монет. Министр финансов двора его Величества по традиции делал доклад королю о состоянии королевской казны, опираясь на мешок с монетами — и чем меньше монет там было тем сложнее министру было стоять на ногах. А иногда и вовсе приходилось лежать. ] Вот тогда то и придумали товар, которым с Китаем можно было торговать на бартер и который давал бы гигантские прибыли. Опиум! Целую страну Великобритания посадила на иглу по имя собственных геополитических интересов, причем основную роль в наркоторговле играла британская аристократия, ставшая таким образом первой в мире наркомафиозной группировкой. [Автор понимает о чем говорит. Более того — это продолжается и по сей день. Как думаете, почему девяносто процентов маковых полей Афганистана находятся в британском секторе с центром в г. Гильменд — а британцы по эту поводу и в ус не дуют? В Ираке в британской зоне оккупации на время оккупации наркоманов стало больше, чем во всем остальном Ираке, хотя при Саддаме их почти не было. До сих пор часть британской аристократии финансирует и организовывает наркомафию, часть британских банков особенно со штаб-квартирой в Гонконге отмывают деньги, полученные от наркоторговли. ] Когда же китайское правительство уничтожило склады с наркотиками в прибрежных портах — Великобритания объявила войну.

После того, как Япония оккупировала весь Китай и Корею — Гонконг оказался единственным местом, куда хлынули китайские богачи. Китайские кварталы стремительно застраивались небоскребами, организовывались экспортно-импортные компании по торговле с оккупированными территориями. Банки в Гонконге финансировали весь континентальный Китай и давали займы даже японской оккупационной администрации. Здесь же, в городе были крупнейшие склады с наркотиками, поступавшими из „Золотого треугольника“ и из Афганистана. С наркотиками боролись, иногда устраивали показательные сожжения — но в руки полиции попадала дна пятидесятая от того, что реально проходило через этот город, если не меньше. Должность генерал-губернатора Гонконга была самой желанной для любого британского чиновника — ежегодный неофициальный доход на ней составлял не менее десяти миллионов фунтов стерлингов. Это даже особо не стараясь — мафия сама преподносила тебе эти деньги просто за то, чтобы ты ничего не делал. За отдельные услуги доплачивали отдельно.

Помимо наркоторговли, у города были и другие источники дохода. Легальная банковская деятельность — и нелегальная тоже. Гонконг был одним из тех редких мест на земле, где были разрешены номерные, зашифрованные счета, владельцев которых банки никому открывать были не обязаны. Поэтому здесь держали счета многие — и китайские „беженцы“ и североамериканцы и русские и японцы. У Японии — несмотря на то, что официально она не признавала мандат Великобритании, над Гонконгом было здесь свое дипломатическое представительство, замаскированное под офис концерна „Мицубиши“ — одной из крупнейших японских финансово-промышленных групп, занимающихся как военной, так и гражданской продукцией. Через него делались многие дела, тайно и бессудно.

Гонконг был единственным местом на планете, где не преследовались организаторы боев без правил насмерть. Нет, бои такие были везде и даже в Российской Империи существовал чемпионат „Октагон“ — но там боролись хотя бы с минимальными правилами и уж во всяком случае, не насмерть. Здесь же было все — богатые зрители, большое количество специалистов по самым разным стилям и видам рукопашного боя — японских, тайских, корейских, китайских. И много нищих, молодых парней, „нахватавшихся по верхам“ и желавших зацепить удачу за хвост. В основном на ринг выходили профессионалы — они очень редко дрались насмерть, они уважали друг друга и просто хотели выяснить кто сильнее. На потеху публик на ковре убивали как раз новичков, решивших рискнуть — правда иногда случались и осечки и никому не известный новичок вырывал свой заслуженный титул и победу с мясом и кровью у именитых соперников. Не без этого — бой есть бой.

В Гонконге торговали людьми. Здесь была прекрасная медицина — где много богатых людей там и хорошая медицина. И здесь же в клиниках полуофициально делали сотни операций в месяц по пересадке органов — органы брали у похищенных, иногда даже у детей. Это тоже приносило хороший доход.

Ну и по мелочи — торговля оружием, проституция. На это и внимания особого не обращали.

Садились на аэродроме, прозванном пилотами „Две звезды“. Непонятно почему так назвали — но название прижилось, возможно, потому что так назывался тонг [Тонг — китайское мафиозное сообщество. ], контролировавший постройку. Тонги в этом городе были особенно сильны, здесь было их гнездо, их логово. В континентальном Китае с ними боролись как японская оккупационная администрация, так и японские мафиозные группировки — а здесь с ними не боролся никто. Аэропорт был построен на сваях и на огромной платформе с понтонами, наполовину погруженной в воду. В Гонконге было слишком много денег и слишком мало земли — поэтому город наступал на море, на залив, отвоевывая все больше и больше пространства и так теперь строили не то что дома — строили аэропорты и целые кварталы. Также строили на насыпных островах — но наплавные были несколько дешевле. Гонконг превращался в китайскую Венецию.

Самолет со спецгрузом зашел на посадку мастерски, с первого круга — в конце концов, это был гражданский аэропорт, с нормальной длинной полосой, а не качающаяся палуба авианосца, на которой надо еще зацепить трос аэрофинишера. [финишер — приспособление на авианосце для посадки. Прочный стальной трос на палубе, а самолет должен при посадке зацепить его приспособлением, напоминающим крюк. ] Харриеры сели еще раньше — британцы использовали для защиты Гонконга от японцев и возможно русских огромную платформу, этакий стационарный авианосец, установленный на сваях на траверзе Гонконга в десяти морских милях от берега и способный принимать боевые самолеты вертикального взлета и посадки, подобные Харриерам. [автор не выдумывает. Такие аэродромы морского базирования, строящиеся по тому же принципу что и морские добывающие нефтяные платформы начала строить Бразилия для защиты своего шельфа, на котором как известно обнаружены сверхгигантские месторождения нефти. Кстати — как только их обнаружили — так американцы объявили о воссоздании Четвертого флота САСШ для активных действий у побережья Латинской Америки. Если у вас есть нефть — мы летим (плывем, идем…нужное подставить) к вам!] Такие стационарные вышки-аэродромы, на которых базировались и Харриеры и ракетные катера и отряды СБС, защищали побережье всех британских колоний. Так британцы наращивали военно-морскую мощь не вызывая слишком больших протестов других стран. На дозаправку его отогнали к обычным гражданским ангарам, да и рожи на заправщике не внушали особого доверия — все молодые, у одного вместо форменной — черная кожаная куртка, двое — в картузах, показывающих принадлежность к местному мафиозному сообществу. Из десантного отсека самолета никто не вышел, с британским представителем общался второй пилот, не выходя из кабины самолета. В отсеке автоматчики сняли свое оружие с предохранителей — на всякий случай.

Невысокий моложавый китаец, левую щеку которого украшал страшный, плохо зашитый бритвенный шрам соскочил с подножки тяжелой цистерны-заправщика, бросил в последний раз взгляд на самолет, бегом поспешил за ангар…

Ляовей, [Ляовей — иностранец] которого очень интересовал этот рейс, был там, он стоял возле своего черного американского внедорожника и ждал. Это был средних лет, крепкий, с узкими, монголоидного типа глазами, наголо бритый человек с короткими усами, одетый как одеваются местные мафиози — в черную кожаную куртку и настоящие американские джинсы, тоже черные. Тонг „Белый дракон“ контролировавший порт хорошо знал этого ляовея, потому что он хорошо платил, если ему что-то было нужно и через него можно было достать оружие — не всегда, конечно, но можно. Еще ляовей торговал морепродуктами, покупал их и отправлял в дальние страны. В отличие от японцев, людей крайне закрытых и не любящих любых иностранцев, а особенно русских, китайцы нормально относились к русским, торговали с ними и оказывали друг другу услуги. Даже слово „иностранец“ в японском и китайском языках, как оно переводилось дословно, говорило очень о многом. У японцев это было „гайджин“, варвар, в то время как у китайцев „ляовей“ означало „человек извне“. В Гонконге было много китайских националистов в том числе весьма опасных, мечтающих о том дне, когда они освободят свою родину от японской оккупации. Британская колониальная администрация воевала с ними — но воевала нехотя, она держала их словно камень за пазухой, как еще один аргумент в британо-японских отношениях. На оккупированной территории свирепствовала кемпетай, японская военная разведка, людей убирали сотнями по одному только подозрению в сотрудничестве с националистами, закапывали заживо или пытали до смерти. Помощь же от британцев в обретении китайцами родины ограничивалась лишь словами — поэтому наиболее дальновидные тонги медленно но верно налаживали отношения с великой северной страной, словно глыбой нависавшей над Японией, и особенно угрожавшая ее континентальной части. Пусть Россия декларировала исключительно мирный характер своей политики и отсутствие территориальных претензий к Японии — все могло измениться и очень быстро.

И поэтому глава тонга, мастер Ли наказал Хе с большим почтением относиться к ляовею и узнать все, что ему было нужно.

— Самолет заправлен, сэр… — поклонившись, доложил Хе на английском, какой здесь знал каждый уважающий себя китаец

— Сколько топлива они взяли? — к удивлению Хе, ляовей довольно чисто заговорил на северном диалекте, родном языке Хе и его тонга.

— Шесть тысяч фунтов, господин… — ответил на том же языке Хе

— Хорошо. Когда ты встретишься с мастером Ли, скажи ему что оружие придет как и договаривались.