Чтение онлайн

В 1722 году по указу Сената «нижние» суды были реформированы: провинциальные суды и должности городовых судей ликвидировались, вместо них в провинциальных городах, где не было надворных судов, вводились новые провинциальные суды (в Сибири они созданы не были), а в мелких городах – подчиненные воеводам судебные комиссары 100 . Судебный округ судебного комиссара составляли один или несколько уездов. Судебным комиссарам были подсудны незначительные гражданские и уголовные дела «челобитчиковы», т. е. возникавшие путем иска со стороны частных лиц. Указ от 4 апреля 1722 года ограничил цену иска, подлежавшего ведению судебного комиссара, 50 рублями. Из подсудности судебных комиссаров были изъяты дела по донесениям фискалов, они проводили по таким делам только предварительное дознание и передавали их в надворный суд. На них распространялись ограничения по разбору дел о посадских людях и населению церковных земель.

Для городовых судей (судебных комиссаров) апелляционными инстанциями были надворные суды. Однако это закрепленное в законе право истца и ответчика на практике оказывалось бессмысленным. Юридически безграмотные и коррумпированные судьи надворного суда ничем не могли им помочь. Если последние в затруднительных случаях обращались за разъяснениями в Тобольский надворный суд, то «тем никакой резолюции того суда судьи не чинят, только чинят волокиты и разорение» 101 .

По правилам законодательства 1720 года в Сибирь городовые судьи назначались Сенатом из кандидатов Юстиц-коллегии. Так, в этом году был послан в Тобольский надворный суд Л. Верещагин, начавший службу среди «потешных» солдат молодого Петра I, в дальнейшем – участник азовского похода, солдат Преображенского полка, подключник Сытного двора. В 1721 году Л. Верещагин из надворного суда был переведен городовым судьей в Тару. В 1722 году Л. Верещагин пытался активно влиять на ход следствия о Тарском бунте, поэтому у него и возник конфликт со следователем И. Ботасовым. Последнему удалось доказать, что Л. Верещагин был виновен в двух убийствах 102 .

Из-за недостатка кандидатов для замещения должностей городовых судей с 1720 года их нередко стали назначать губернатор и воеводы. В Сибири кандидатов на эту должность было также недостаточно, и на должности судей попадали случайные люди 103 . В 1720 году на должность верхотурского судьи был назначен шведский пастор – принявший православную веру Карл Страндберг. Позднее он попал под следствие, и о его моральном облике были допрошены знавшие его шведы. С их слов «ево, Стандберга, не только в России, но и в своей Швецкой земле за доброго человека не признавали, но токмо за злодея» 104 .

Подушная перепись населения и реформы в провинции привели к кардинальным изменениям в сословном самоуправлении. В обеспечении этих крупных реформ важную роль сыграл чрезвычайный орган управления (переписная канцелярия «свидетельства м. п. душ» полковника князя И. В. Солнцева-Засекина), подчиненный непосредственно Петру I и Сенату. Действовала канцелярия на основании высочайше утвержденной 5 февраля 1722 года «Инструкции, или наказа генералитету и штаб-офицерам», назначенной к «свидетельству м. п. душ» и «расположению полков», которые впредь должны были содержаться на сборы подушной подати Сибирской губернии.

«Свидетельство душ» в Сибирской губернии фактически вылилось в новую всеобщую перепись, которая позволила переписной канцелярии И. В. Солнцева-Засекина заниматься решением проблем определения сословной принадлежности различных групп сибирского общества 105 . В 1722–1723 годах И. В. Солнцев-Засекин положил в подушный оклад всех служилых людей «по прибору», записав их в посад или в государственные крестьяне 106 . В рамках общероссийской политики по уничтожению «приборного» войска и замене его регулярными военными частями это начинание И. В. Солнцева-Засекина было совершенно логично.

Действия военного ревизора вызвали недовольство занимавшего губернаторскую должность князя С. М. Козловского, а затем губернатора – князя М. В. Долгорукова. В 1723 году в доношении в Сенат С. М. Козловский обосновывал необходимость сохранения служилых людей в Сибири их ратной службой и административно-полицейскими обязанностями. Эти же аргументы повторил в 1724 году в доношении в Сенат князь М. В. Долгоруков: «А Сибирскую губернию с другими губерниями сравнять невозможно для того, что царедворцев и прочих чинов и шляхетства никого не обретается, а служили… дворяне и дети боярские из денежного и хлебного жалованья, а окроме Тобольска Сибирской губернии в городех полков салдатских нет, и для розсылок казаков у воевод ни единого человека не имеется» 107 .

Князь М. В. Долгоруков в том же году подал в Сенат составленные им «штаты» необходимых для Сибирской губернии служилых людей. Он предложил установить их число во всех сибирских городах в 9 131 чел. с годовым жалованьем в 58 201 руб., 26 362 четверти ржи, 6 271 четверть овса и 1 120 четвертей круп. Сенатскими указами 1725 и 1727 годов эти «штаты» были утверждены, а находящиеся на службе сибирские дворяне, дети боярские и казаки «до указу» освобождены от подушной подати 108 . Эта сословно-податная реформа привела к укреплению военной иерархии, отмиранию элементов «войскового» самоуправления и резкому уменьшению роли казачества в общественно-политической жизни Сибири.

В 1720 году была проведена городская реформа, создан Главный магистрат, и в январе 1721 года опубликован его Регламент. Местными органами городского самоуправления стали губернские и городские магистраты. «Яко глава и начальство… всему гражданству» магистраты получали большую власть над посадским населением: судили его, содержали «в своем смотрении полицию», собирали подати и отсылали их по определению Камер-коллегии, учреждали «всю экономию (или домостроительство) города». По этим делам они подчинялись Главному магистрату 109 . Наряду с магистратами, в городах сохранились посадские сходы и земские старосты.

Новые органы городского самоуправления энергично взялись за вопросы, важные для сибирских посадов. Прежде всего они занялись «верстанием» в посады новых «тяглецов» и поддержали предложенную И. В. Солнцевым-Засекиным инициативу о массовой записи в посады служилых людей по их торгам и промыслам.

Князь С. М. Козловский, выступавший против этих действий, пытался обосновать свою позицию правовыми аргументами. Он писал, что по указу 1722 года причисление к посадскому тяглу было возможно только для тех «охотников», которые предъявят капитала более 500 руб. Князь запросил у тобольского магистрата справку о торгах новозаписанных тяглецов. Оттуда смогли дать сведения только о двоих: «тобольского второго полку казак Нефед Едомин имеет торгу на 300 руб.», «казак Василей Глазунов имеет торги и с торгов платит многую пошлину». С. М. Козловский доказал, что тобольские бургомистры приписывали к посаду новых тяглецов с нарушением законодательства о «посадском строении».

Проведение первой ревизии привело к оформлению сословия государственных крестьян. Согласно «Плакату о подушной подати» 1724 года, в его состав вошли «однодворцы, татары, ясашные и Сибирской губернии пашенные прежних служб, копейщики, рейтары, драгуны, солдаты, казаки, пушкари, зачинщики и рассыльщики и всякого звания люди, которые в поголовную перепись написаны и в расклады на полки положены, кроме астраханских и уфимских татар и башкирцев и сибирских иноверцев, которых переписывать и в полки раскладывать не велено» 110 .