Чтение онлайн

Пловца-экстремала немедленно приняли на борт, и паровой катер устремился к борту броненосца…

— Разрешите доложить, ваше высокопревосходительство! — на мостик поднялся совсем молодой пацан. — Прапорщик Пономарёв!

— Сведения срочные? — Андрей попытался изобразить на своём лице максимальную благожелательность.

— Я не знаю, ваше высокопревосходительство… — растерялся юноша.

— Тогда не разрешаю. Немедленно в каюту, переодеться в сухое, выпить водки, и только после этого ко мне. Выполнять!

«Мокрого прапора» категорически забраковали. Переделал:

— Один летун, явно идёт к нам, ваше высокопревосходительство, — в голосе Галанина явно проскальзывало некое беспокойство.

— Да, кажется к нам… Валерий Иванович, прикажите приготовить катер к спуску.

Один из гидросамолётов действительно взял курс не к родной авиаматке, а к флагманскому броненосцу. Приводнился он на довольно приличном удалении, но, после этого, стрекоча винтами, развернулся и пошёл прямо на «Евстафий».

Катер с флагмана уже спешил ему навстречу. Бинокли всех офицеров на мостике были нацелены в сторону сближавшихся летающей лодки и просто лодки с мотором…

Катер аккуратно подошёл сзади, пристроился к крылу, и лётчик — наблюдатель через минуту сноровисто подцепил на протянутый багор свою планшетку.

— Рисковые ребята! — Кетлинский оторвал оптику от лица и повернулся к командующему. — Могли ведь и борт аэроплана проломить.

— Стоимость ремонта оплатил бы командующий катером офицер, — мрачно буркнул в ответ адмирал продолжавший наблюдать, как расходятся «плавсредства».

Гидросамолёт снова запустил винт и побежал к своей авиаматке, а катер повернул к борту родного броненосца. Через четверть часа юный мичман, которому так и не пришлось из своего скромного жалования оплачивать ремонт повреждений летающей лодки ввиду отсутствия таковых, протянул Эбергарду то, что передали с гидросамолёта.

— Благодарю за службу! — командующий принял из рук молодого офицера «информацию к размышлению» и, возможно, руководство к действию в сегодняшнем обстреле вражеского берега. — И… Возвращайтесь на катер — вполне вероятно, что ваша помощь сегодня ещё понадобится. Кто пилотировал данный аэроплан, спросить догадались?

— Пилот — лейтенант Таубе, наблюдатель — прапорщик Пономарёв, ваше высокопревосходительство.

— Спасибо! Ступайте.

— Ну что, Константин Антонович, — повернулся командующий к Плансону, — пойдём, посмотрим, что нам нарисовал этот прапор.

— Разумеется. Казимир Филиппович, — начальник штаба подозвал Кетлинского, — распорядитесь прислать четырёх писарей в салон.

— Совершенно верно, — кивнул Эбергард, — необходимо будет в кратчайшие сроки изготовить максимальное количество копий с этой схемы и передать их на корабли и аэропланы. Кстати, Валерий Иванович, передайте мой приказ на «Николая»: отправить ещё одну пару гидросамолётов к укреплениям мыса Узуньяр с той же самой целью — составить план фортов с расположением орудий и строений за бруствером. По возможности сделать фотографии. «Александру» — пару к Шиле. Там фотографии обязательны. Пусть даже кинокамеру захватят — не зря же я её выбивал на флот. Десант должен иметь максимальную информацию о месте высадки. Да! И пусть захватят по паре бомб, и по ящику стрел. Чтобы турки почувствовали, что на них не просто полюбоваться прилетели… [7]

Адмиралы за разговорами уже спустились в салон «Евстафия», но, в ожидании главной причины, которая заставила уйти их с мостика флагманского броненосца, спор продолжили:

— Данный план, набросанный от руки, всё равно особой пользы нам не принесёт.

— Почти согласен с тобой, Константин Антонович, понимаю, что при нашей настильности стрельбы, попаданий за бруствер укрепления будет хрен да ни хрена. И совершенно не важно, в какую турецкую пушку мы попадём. Важно то, что наши моряки, от каперанга и до распоследнего матроса чувствуют, что они воюют за свою Родину… Хотя, если и у нас, и у лётчиков будет единая схема Кили, то они смогут нам хотя бы точно передать, что «горит строение номер два» или «уничтожено орудие номер четыре…». Лиха беда начало. Флоту необходимо учиться взаимодействовать с авиацией, и лучше это начать как можно раньше.

— Согласен. Но давай уже карту посмотрим. Что там наши летуны на ней нарисовали…

На карте мыса карандашом был вычерчен незамкнутый пятиугольник, внутри его периметра имелось шесть чёрточек, которые, несомненно, обозначали турецкие пушки, и два прямоугольника — один из них явно казарма, а на предмет второго можно было гадать. Но уж точно не склад боеприпасов — не настолько сошли с ума османы, чтобы размещать взрывоопасные предметы под прикрытием лёгких стен и крыши — наверняка для подобных целей у них выдолблено соответствующее помещение в ближайшей скале.

— Ну, как бы всё, что и ожидалось, — после минутного изучения плана молвил Плансон. — Пронумеруем пушки и строения, и можно отправлять на копирование.

— Так и сделаем.

С данной задачей адмиралы справились за пару минут, ибо расставление номеров на орудиях и строениях не имело никакого принципиального значения: «приципили» данному стволу номер, например, третий — будет третьим, и ничего от этого не изменится, главное, чтобы и лётчики, и моряки знали какой из шести называется у них «третьим».

Сила притяжения матушки — Земли разгоняет стрелу так, что она пробивает навылет всадника вместе с лошадью. Так что оказаться под таким стальным «ливнем» с небес весьма чревато для любых наземных подразделений.

С данной задачей адмиралы справились за минуту, ибо расставление номеров на орудиях и строениях не имело никакого принципиального значения: «приципили» данному стволу номер, например, третий — будет третьим, и ничего от этого не изменится, главное, чтобы и лётчики, и моряки знали какой из шести называется у них «третьим». Что тоже совершенно непринципиально — ни о каком прицельном огне с моря через бетонный бруствер форта речи быть не могло.

— Думаю, что можно начинать. Пойдём на мостик…

Фок — мачта «Евстафия» расцвела сигнальными флагами, с «Николая» и «Александра» стартовали гидросамолёты, а крейсера контр — адмирала Покровского пошли на сближение с Килией. «Стремительный» и «Сметливый» следовали с тралами впереди: минные заграждения здесь вряд ли могли иметься, но береженого Бог бережет…

Когда расстояние до турецкого укрепления составило пять миль, «Кагул» и «Память Меркурия» начали обстрел.

— Четыре броненосца, два крейсера, полтора десятка миноносцев, — доложили командующему укреплением юзбаши (чин в турецкой армии, соответствующий капитану) Джамилю, как только он выскочил из своей комнаты, услышав сигнал тревоги.

— Транспорты?

— Два парохода, но, похоже, это гидрокрейсеры…

— То есть, десанта не ожидается… Ладно, обстрел выдержим, да будет на то воля Аллаха… Командованию сообщили?

— Как только обнаружили противника.

Хоть русские корабли находились ещё достаточно далеко, расчёты орудий на батарее заняли свои предписанные места, и с дальномера стали исправно поступать данные о русской эскадре. Пока было далековато для открытия огня, но ни Джамиль, ни его подчинённые и не ожидали, что гяуры сразу дуриком начнут атаковать.