Чтение онлайн

— Очень сомневаюсь. Да даже если и так? Ничего принципиального — всё равно необходимо будет ждать армаду из Одессы — без авиации и тральщиков начинать не будем.

— Дождёмся утра, там посмотрим, кто и когда окажется в намеченном планом месте, — миролюбиво предложил начальник штаба.

Утро, как известно, вечера мудренее. Первая маневренная группа Эбергарда встретила рассвет в двадцати милях севернее Шиле. С норда подходили «Синоп» и «Георгий Победоносец», которых всё-таки обогнали ночью.

Новицкий радировал, что будет через три часа, Колчак с миноносцами ожидался чуть раньше…

— Так долго мы ждать не будем, напряжённо выдавил сквозь зубы Андрей. — Передайте на «Ниеолая» и «Александра», чтобы выслали по три аэроплана. С зажигательными бомбами.

— Почему именно с зажигательными? — удивился Плансон.

— А у них дым чёрный и обильный, не помните? — Хоть какой-то ориентир при стрельбе будет. Особенно, если они полевые батареи подтянут.

— Согласен. Ну что, пока ожидаем авиацию и тральщики, есть время спокойно позавтракать.

— Полностью с тобой согласен. Пусть матросы и офицеры подкрепятся основательно, (так и хотелось добавить классическую фразу Евгения Леонова из «Джентльменов удачи»: «Ракета до обеда на Землю не вернётся!»…) Да и нам подзаправиться невредно.

Нормально закончить утреннюю трапезу не удалось, кофе адмиралам подавали уже на мостик в связи с докладом: «аэропланы прошли к берегу».

От «взгляда из-под небес» сейчас зависело многое. В первую очередь, работа «пахарей моря» — тральщиков. Именно они должны были расчистить путь десантным судам к месту высадки, а «Георгию Победоносцу» и «Синопу» с их одиннадцатидюймовыми мортирами, возможность подойти поближе к берегу.

— Идёт первая тройка, ваше высокопревосходительство, — Трубецкой вытянул руку в направлении северо — запада.

На фоне неба действительно виднелись три «комара», с каждой секундой всё более напоминавшие «мух».

— Владимир Владимирович, я вас очень прошу отставить титулование в бою, — слегка раздражённо бросил Эбергард командиру «Марии». — В современной войне важны, зачастую, секунды. Так что не тратьте их на слова не несущие важной информации.

— Ещё тройка! — Кетлинский услышал выговор командующего своему коллеге, и лишним текстом перегружать информацию не стал.

— Передайте первой тройке, что она может начать бомбометание по фортам Эльмас и Рива — Калеси. Второй — пока только разведка района высадки.

— Подозреваю, что на должном уровне нам разведку произвести не дадут — у турок тоже аэропланы имеются, — мрачно молвил Плансон.

— На войне, как на войне, Константин Антонович. Пусть хоть из револьверов отстреливаются, но дадут необходимую информацию… Алярм! Приготовиться к открытию огня! Подойти на сорок кабельтовых к линии побережья!

Дредноут повернул согласно приказу адмирала, и стал приближаться к берегу Анатолии. Орудийные башни, которые Андрей прозвал про себя «Горынычами» (по числу стволов — голов) разворачивались в сторону предполагаемого места нахождения вражеских батарей. Но огня пока не открывали — был нужен ориентир на берегу…

— Есть! — азартно выкрикнул сигнальщик. — Есть дым! Ещё!!

Действительно: в складках гор «помазало» чёрным. Ну что же — хоть какой-то ориентир есть, дело за мощью двенадцатидюймовых снарядов…

— Открывайте огонь! — Эбергард опёрся об ограждение мостика и напряжённо стал вглядываться в «берег турецкий», хотя чего там вглядываться? — Ни одна пушка «Императрицы Марии» ещё не выстрелила.

Наконец промычал ревун и вторая башня грохнула выстрелом. Все, кто находился на мостике, тут же вскинули к глазам бинокли.

— Чуток недобросили, — с сожалением молвил Трубецкой, увидев, как разрыв вспух у подножия холма, на котором располагалось турецкое укрепление.

— А вы чего хотели? Чтобы первый же пристрелочный выстрел дал накрытие? — весело посмотрел на командира дредноута командующий. — Думаю, что ещё два — три пристрелочных выстрела, и можно будет переходить на залповый огонь. Ваш старший артиллерист справится…

Выстрел — снова недолёт.

Выстрел — небольшой перелёт.

— Залповый огонь!

Башни «Марии» стали равномерно изрыгать смерть. Залп — по одному выстрелу из каждой, потом ещё по одному, потом ещё… А теперь уже и первую пушку перезарядили: Залп!

В результате непрерывная «огневая струя» накрыла укрепление Эльмас так, что турецкие артиллеристы просто не имели возможности открыть ответный огонь. Пусть далеко не каждый русский фугасный снаряд, весом почти полтонны, и содержавший почти шестьдесят килограммов тротила падал на территорию форта — для того, чтобы прекратить его существование оказалось достаточно пяти. Плюс несколько близких разрывов…

Позже приблизительно то же самое сотворили с Рива — Калеси…

— С аэропланов передали, что в районе Шиле полевая батарея. Шесть орудий.

— С моря, вероятно, не просматривается, раз Черкасов молчит, — насупился Эбергард. — Где тральщики?

— Номерные на подходе. Идут самым полным, ваше высокопревосходительство. С ними Шестой дивизион, — тут же отозвался Кетлинский. — Уже видны их дымы. А где-то через час подойдут Новицкий с князем Путятиным.

— А вот этого не надо. Пусть берут курс к румелийскому берегу и размолотят там батареи мыса Узуньяр, если османы успели их восстановить. Могут прихватить «Алмаз» с его аэропланами. Третий и Четвёртый дивизионы — тоже. А так же «Альбатроса» и «Баклана» — остальные тральщики и Колчак пусть следуют сюда. С транспортами.

Тральщики так и не зацепили ни одной мины на путях предполагаемого следования транспортов с десантом, что, надо сказать не особо удивляло. Не было у турок ни реальных средств для новых минных постановок, ни реальных возможностей. Не зря уже несколько месяцев русские эсминцы патрулировали данный и прилегающие районы, прозрачно намекая: «Только суньтесь в НАШЕ море!».

Следующий ход был за «пенсионерами» Черноморского флота — «Георгий Победоносец» и «Синоп» приблизились к берегу на десять кабельтовых, и в восемь одиннадцатидюймовых стволов принялись разносить в пыль вражескую полевую батарею, местоположение которой летающие лодки с «Императора Александра» отметили чёрными дымами зажигательных бомб.

Мортиры, снятые с керченских батарей и установленные на броненосцы исправно отправляли смерть и разрушение на турецкий берег. Сорока минут обстрела хватило для того, чтобы вся полевая артиллерия предназначенная для отражения высадки русского десанта перестала существовать…

Отгремели салюты, отзвенели награды… Прямо хоть песню сочиняй…

Андрей смотрел на Андрея Первозванного с мечами — красивая цацка, и более чем почётная. Учитывая ещё и «Георгия» второй степени, что он получил за взятие Босфора — просто самый титулованный моряк Российской Империи всех времён.