Адмирал Колчак и суд истории
Шрифт:
Из показаний подсудимых товарища министра снабжения И.А. Молодых [386] и министра юстиции колчаковского правительства А.П. Морозова [387] выяснилось, что назначение Колчака военным министром состоялось вне общего порядка, предусматривавшего обязательное предварительное соглашение между Временным Сибирским правительством и Директорией. А.Г. Гойхбарг намеренно исказил некоторые факты. В частности, он утверждал, что на открытом заседании 19 ноября 1918 г. Верховный правитель и министр юстиции С.С. Старынкевич [388] совместно заявили о визите к ним накануне полковника В.И. Волкова [389] и войсковых старшин А.В. Катанаева [390] и И.Н. Красильникова с тем, чтобы сообщить о своем решении арестовать некоторых членов Директории «во имя любви к родине» [391] .
386
Молодых Иннокентий Александрович (1866–1921?) – уроженец Иркутской области; сибирский областник и общественный деятель; первый управляющий делами Сибирского бюро Совета съездов торговли, промышленности и сельского хозяйства. До 1918 г. занимался организацией хозяйственных и экономических условий для переселенцев. Товарищ министра снабжения правительства Колчака.
387
Морозов Александр Павлович (1864–1933) – юрист; с 1908 г. служил в Омском судебном ведомстве следователем, затем членом окружного суда. В 1917 г. Временным правительством назначен председателем Барнаульского окружного суда. Состоял председателем Общества попечения начального образования. С 4 ноября 1918 г. по 30 ноября 1919 г. работал в министерстве юстиции; назначен министром юстиции в правительстве Колчака. Член партии Народной свободы до июля 1917 г.
388
Старынкевич Сергей Сазонтович (1875–1933) – социалист-революционер; с 1904 по 1917 г. активный политический деятель. Работал в Петроградском адвокатском союзе и революционной организации солдат и офицеров, хорошо знаком с Керенским. Ссылался в Сибирь, где состоял юрисконсультом фирм. В 1917 г. занимал должность прокурора Иркутской судебной палаты. С 1918 г. по май 1919 г. министр юстиции Директории и колчаковского правительства.
389
Волков Вячеслав Иванович (1877–1920) – военную карьеру начал при Западно-Сибирском комиссариате на должности военного коменданта Петропавловска. В ноябре 1918 г. за выдающиеся боевые отличия из полковников произведен в генерал-майоры Сибирского казачьего войска с назначением генерал-губернатором Иркутска; в апреле 1919 г. командующий Сводным казачьим корпусом; основатель монархической организации «Смерть за родину».
390
Катанаев Апполос Всеволодович (1890—?) – войсковой старшина, командир 1-го Сибирского казачьего полка; в ноябре 1918 г. за боевые заслуги произведен в полковники.
391
ЦА ФСБ России. Арх. № Н-501. Д. 5. Л. 61–62.
В качестве доказательства того, что атамановщина явилась главным инициатором выдвижения Колчака, Гойхбарг опросил бывшего военного министра и командующего Сибирской армией генерала А.Ф. Матковского об обстоятельствах суда по делу об аресте членов Уфимской директории: Н.Д. Авксентьева [392] , В.М. Зензинова [393] , А.А. Аргунова [394] и Е.Ф. Роговского [395] . Генерал заявил, что суд не нашел состава преступления по двум причинам. Первая – отсутствие на суде подсудимых, и вторая – арест членов Директории не означал уничтожения директорского правления, т. к. после освобождения они остались в составе правительства. Тогда А.Г. Гойхбарг переключился на выяснение обстоятельств ареста и суда над Волковым, Катанаевым и Красильниковым, которые этих членов Директории и арестовывали. Несмотря на все попытки, обвинителю не удалось получить ни от свидетелей, ни от подсудимых отрицательных оценок личности Верховного правителя и его действий в ноябре 1918 г.
392
Авксентьев Николай Дмитриевич (1878–1943) – один из создателей и идеологов партии эсеров. В 1899 г. исключен из Московского университета за участие в студенческой забастовке, образование окончил в Германии. С 1907 г. член партии эсеров. Эмигрировал во Францию. В 1915 г. руководил Лозаннским совещанием меньшевиков и эсеров. После Февральской революции вернулся в Россию, был кооптирован в ПК ПСР, введен в исполком Петроградского Совета РД. В июле – сентябре 1917 г. министр внутренних дел Временного правительства. Активно участвовал в работе Всероссийского демократического совещания, избран председателем Предпарламента. Один из руководителей «Союза защиты Учредительного собрания», в декабре 1917 г. арестован, затем освобожден, участвовал в создании «Союза возрождения России», в сентябре 1918 г. на Уфимском госсовещании избран председателем Директории, в ноябре арестован и выслан в Китай; в 1919 г. переехал в Париж, в 1940 г. – в США. Входил в руководство Парижской группы ПСР; член Исполнительного комитета «Объединения российских земских и городских деятелей за границей», Российского земско-городского комитета помощи беженцам; сопредседатель Российского общества Лиги народов.
393
Зензинов Владимир Михайлович (1880–1953) – высшее образование получил за границей. В 1905 г. в партии социал-революционеров, трижды был в ссылке, последнюю отбыл на Крайнем Севере, где занимался этнографическими и естественно-историческими наблюдениями. С начала Первой мировой войны член ЦК ПСР, оборонец. В 1918 г. вошел в состав Директории; арестован и выслан из Сибири. С 1921 г. член заграничной делегации ПСР, участник совещания членов Учредительного собрания, вошел в Исполнительную комиссию; член Российского общества Лиги народов. Автор воспоминаний. Личный архивный фонд Зензинова хранится в Гуверском институте войны, революции и мира.
394
Аргунов Андрей Александрович (Воронович) (1866–1939) – социалист-революционер, член ЦК ПСР. В мае 1917 г. принимал участие в 1-м Всероссийском съезде Советов крестьянских депутатов. В 1918 г. заместитель председателя Директории; арестован и выслан из Сибири. В начале марта 1921 г. выехал из Тифлиса в Париж, занял место управляющего делами Исполнительной комиссии членов Учредительного собрания.
395
Роговский Евгений Францевич (?—1950) – адвокат, социалист-революционер; избран членом Всероссийского Учредительного собрания от Алтайской области и Совета крестьянских депутатов. В 1918 г. назначен товарищем министра внутренних дел Временного правительства автономной Сибири и заведующим милицией Омска. П.В. Вологодский обращался с личной просьбой к Колчаку: «Ноября 19-го 1918 г. Условиями дальнейшего пребывания своего в составе Совета министров я ставлю сохранение жизни бывших членов Всероссийского правительства Н.Д. Авксентьева и В.М. Зензинова, а также заместителя Н.Д. Авксентьева – А.А. Аргунова и бывшего товарища министра внутренних дел Е.Ф. Роговского. А потому прошу Вас принять самые решительные меры к охране жизни и здоровья этих лиц и предоставить им возможность вполне приличного существования, хотя бы и в условиях изолированности. Примите уверение в совершенном к Вам уважении и преданности. Вологодский». (ЦА ФСБ России. Арх. № Н-501. Д. 10. Л. 101.) В ноябре 1918 г. Роговский был уволен от занимаемых должностей. Впоследствии эмигрировал во Францию. Член Парижской группы ПСР; участник совещания членов Учредительного собрания, кандидат в члены Исполнительной комиссии совещания; входил в Российский земско-городской комитет помощи беженцам.
Например, министр труда Л.И. Шумиловский [396] говорил: «Я считал, что адмирал Колчак, как сильная личность, сможет сдержать военную среду и предохранить государство от тех потрясений, которые неизбежно грозили справа. Эти мотивы популярности в демократических странах Америки и Англии, умение поставить себя в военной среде, подтвержденные его положением в Черноморском флоте, и заставили меня подать за него голос. Я видел в нем гарантию, что те страшные события, которые происходили перед этим и которые только что произошли, не повторятся» [397] .
396
Шумиловский Леонид Иванович (1876–1920) – в 1900 г. преподавал в реальном училище и женской гимназии Барнаула. С 1905 г. участвовал в деятельности группы РСДРП. В 1907 г. высылался за пределы Томской губернии как активист предвыборной кампании во II Государственную думу от демократических сил. Участник Первой мировой войны. В период выборов во Всероссийское Учредительное собрание выставлялся кандидатом от социал-демократов меньшевиков Румынского фронта. В 1918 г. вошел в состав Временного Сибирского правительства министром труда. Пост министра сохранял при Директории и правительстве Колчака.
397
ЦА ФСБ России. Арх. № Н-501. Д. 5. Л. 65.
В ответ на эту характеристику Александр Григорьевич повторил один из выводов из составленного им «Заключения по делу самозваного и мятежного правительства» о «продажности» адмирала интересам Америки и Англии. Последующая реплика Шумиловского, расценившего «оборонческую войну» Колчака против экономической и политической гегемонии Германии «поступком патриота» и «безукоризненно честного человека», была использована Гойхбаргом для дискредитации имени Верховного правителя, обвиняя того в «самовольном оставлении Черноморского флота».
Для убедительности он сообщил о том, что весь допрос арестованного Колчака велся секретарем Государственного экономического совещания колчаковского правительства эсером А.Н. Алексеевским, что «исключало всякую возможность каково-то ни было не только физического, но и психического принуждения». Следовательно, стенограмму колчаковских показаний, с его точки зрения, следует расценивать добровольным признанием Верховного правителя в его дезертирстве [398] .
398
Там же. Л. 68–69.
Из рапорта контр-адмирала Дж. Гленнона от 30 июля 1917 г. о событиях в России и пребывании американской миссии в Севастополе в июне 1917 г.
(Перевод автора.)
Конфиденциально. Военный корабль Соединенных Штатов «Буффало», в море по пути из Владивостока в Сиэтл.
…В воскресенье, 17 июня 1917 г., американские морские офицеры: контр-адмирал Гленнон, кэптены Маккали и Кросли, лейтенант флота Бернард, а также русский помощник, лейтенант Федотов, в специально оборудованном вагон-салоне, предоставленном правительством, отправились на Черное море и прибыли в Севастополь 20 июня. Местная политическая ситуация была весьма неустойчивой. Днем позже Совет солдат, матросов и рабочих под влиянием работы нескольких агитаторов, приехавших из Кронштадта и Гельсингфорса и купленных на немецкие деньги, практически единогласно принял решение не признавать Временного правительства; изъять оружие у всех, лишенных власти офицеров и отстранить от дел командующего флотом вице-адмирала Колчака с его штабом. Американская делегация была встречена у поезда контр-адмиралом Лукиным – новым командующим, его штабом, рабочим и матросом – членами Севастопольского исполнительного комитета.
Американские офицеры беседовали с новым командующим и посетили два линкора, стоявшие на рейде. Всюду они были хорошо встречены, с отдачей специальных приветственных залпов из боевых орудий и оружейных башен; а основная мысль в кратких приветствиях адмирала, заключавшаяся в призыве выполнить каждым человеком свой долг в борьбе за свободу России, встречена с энтузиазмом. Все приветствия отдавались матросами добровольно – не по офицерским приказам.
Адмирал нанес визит в исполком солдат, матросов и рабочих, где произнес речь. Его замечания были хорошо восприняты, а он приглашен на следующий день на заседание Совета в составе 1200 человек. Исполком состоял из 220 членов, из них: 25 офицеров, 60 матросских, 30 солдатских, 60 рабочих делегатов, а также представители от различных организаций. Необходимо пояснить, что Совет из 1200 членов включал в себя делегатов, избранных представителями народа, в соответствии – 2 делегата на 240 человек, так приблизительно избирались делегаты и от рабочих. Дредноут «Свободная Россия» с командой из 1200 матросов, конечно, избрал 20 делегатов. Делегатский Совет назначил исполнительный комитет, занимавшийся повседневными делами и заботами, но главенствующий Совет-1200 решающим большинством, определяемым голосованием, контролировал всю ситуацию в Севастополе. На каждом корабле избирался судовой комитет; для группы кораблей – 3 офицера, 6 старшин и 15 матросов. Этот комитет был ответственным за внутреннюю жизнь на корабле в любом деле, как, например, нормирование продуктов, наказания, предоставления увольнений на берег, назначения на вахты и др., но теоретически не мог контролировать военных действий корабля. Однако фактически офицеры не смели отдавать приказов своим подчиненным. Следовательно, вся подготовка к предстоящим военным действиям была прекращена, что, впрочем, соответствовало общему желанию матросов. Если же офицер не нравился команде, он разоружался и обязан был оставить корабль. Подобное состояние, выразившееся в глубоком недоверии между офицерами и матросами, согласно заявлениям многих офицеров, вынуждало первых уходить в отставку, последние же не отдавали себе отчета в том, что без знаний и руководства офицеров им не обойтись. Многие классные офицеры, понимая ответственность, все же покидали корабли, где они полностью лишались власти.
Члены комитетов, представляющие матросов и рабочих, в личном плане были уравновешенными, рассудительными людьми, а некоторые из них заверяли, что беззакония и убийства офицеров, подобные произошедшим в Кронштадте и Гельсингфорсе, в Севастополе не пройдут. Относительно этих убийств, по официальному докладу, не совсем ясна картина, а все офицеры – участники событий – довольно сдержаны в разговоре. Из переговоров лейтенанта Бернарда с некоторыми такими офицерами, находившимися во время беспорядков на кораблях в Кронштадте и Гельсингфорсе, можно установить следующее.
Когда успех революции стал очевидным, комитеты матросов и рабочих в Кронштадте и Гельсингфорсе потребовали следующее: отменить отдание чести офицерам нижними чинами; снять погоны с офицеров; все виды оружия должны сдать в комитеты; ключи от корабельных складов боеприпасов, кладовых и сейфов с народными деньгами вернуть революционным массам. Временное правительство одобрило требования, и командующий Балтийским флотом [399] отдал соответствующий приказ. Произошли некоторые трения, и внезапно толпы рабочих и матросов, возбужденные обладанием неограниченной властью, принялись повально убивать офицеров. Многие нашли свою смерть в постели, другие, пытавшиеся бежать, – на льду, некоторые были замучены и избиты до смерти, а большое число – раздеты и брошены в нижние трюмы кораблей. Те, кто спасся, позднее посажены в Кронштадтскую тюрьму и вместе с многими другими арестованными прошли перед трибуналами по сфабрикованным обвинениям. Эти издевательства продолжались в Кронштадте до 1 июля 1917 г., но в Гельсингфорсе все арестованные офицеры были освобождены вскоре после первого массового волнения. Приблизительное число убитых офицеров в Кронштадте составило 100 человек, в Гельсингфорсе – 50.
399
Непенин Андриан Иванович (1871–1917) – вице-адмирал. В 1892 г. произведен в мичманы, в 1897 г. – в лейтенанты. Защитник крепости Порт-Артур. В 1907–1908 гг. командовал миноносцем «Прозорливый», в 1908–1909 гг. начальник 2-й дивизии миноносцев Балтийского флота. В 1911 г. за отличие произведен в капитаны 1-го ранга. В 1911–1914 гг. – начальник службы связи в штабе командующего Балтийским флотом. 28 июня 1917 г. назначен командующим Балтийским флотом. В 1917 г. зверски убит матросами.
На совещании Совета-1200 в Севастополе 20 июня 1917 г., где произносилось множество речей, адмирал был выслушан с нескрываемым вниманием и восторженным одобрением. Итоговым голосованием той ночью решено 60 комитетами против 3: отменить предшествующее решение и поддержать Временное правительство; вернуть оружие и полномочия офицерам флота; арестовать агитаторов, ответственных за пропаганду против законной власти. Вице-адмирал Колчак в правах командующего не восстанавливался. Американская делегация вернулась в Петроград 23 июня.
Для интереса необходимо добавить, что во время визита американских офицеров в Севастополь они сопровождались не только прикомандированным, вероятно, командующим офицером, а также рабочим и моряком. Эти делегаты держались очень открыто, даже на ленчах в офицерском клубе, предназначенном лишь для состоятельных членов. По всему было видно, они понимали – вся власть и полномочия в их руках, а не у офицеров.
Два дня спустя после отставки вице-адмирала Колчака германский крейсер «Бреслау» предпринял рейд к дальнему острову у румынского берега и разрушил радиостанцию у взятого в плен маленького гарнизона. Стало ясно – немцы осведомлены о происходящих волнениях на Черноморском флоте, так как за предшествующие 11 месяцев «Бреслау» не отваживался покидать Константинополь.