Чтение онлайн

– Не бойся. Ничего страшного не произойдeт. Подумай о чем-нибудь хорошем, приятном

Тот же юноше стал через шприц что-то вводить в руку мальчика

– Ничего страшного. Это успокоительное. А то у тебя сейчас сердце взорвeтся

Халатик ещё раз мягко улыбнулся и заглянул в глаза Роме. Мальчику и правда стало легче то ли от укола, то ли от этой улыбки, такой родной, как будто бы он с этим парнем был знаком много лет

Адорай, который всe это время стоял рядом, ушeл в помещение, находившееся за небольшим стеклом, и стал с крайне серьeзным, даже суровым лицом о чeм-то говорить с Холодовым.

– Ты точно всe проверил? Ошибок быть не должно?

– Всe проверено сэр. Последние эксперименты прошли успешно.

– Я буду наблюдать на протяжении всего процесса. Если по какой-либо причине этот мальчонка пострадает, будет плохо всему составу. А ты знаешь, я умею причинять боль и не боюсь этого. Надоели мне уже эти ошибки. Раз за разом вы ошибаетесь, потом на коленях уверяете, что такого больше не повторится, что всe проверено, промаха быть не должно, и снова ошибаетесь!

– Сэр, всe проверено. Мы полгода потратили на исправление прошлогодних ошибок. Мальчишка хорош. У нас всe подсчитано и готово

– Да у вас всегда всe идеально. Ладно, давай своим халатикам команду, пусть приступают

– Есть, сэр

Всe получится. Я в это верю. Он вытерпит. Да, он сможет. Огонь и вода закаляют метал. Терпение и муки куют человека.

Холодов вернулся в основное помещение и началось ключевое действие, к которому готовились больше полутора лет. Роме опять ввели несколько странных уколов, но, уже не объясняя, что это. Над кроватью зажёгся яркий красный свет. Все в комнате надели специальные очки и подошли к мониторам. С каждой минутой Роме становилось всe хуже. Всe тело болело, ныло, температура сильно возрастала, голова кружилась, сердце билось намного быстрее. Боль становилась невыносимой… Раздался крик. Рома стал извиваться на кушетке, биться об неe затылком. Ремни, сдерживающие мальчика, врезались ему в руки и в ноги, оставляя красные следы. Халаты молча выполняли конкретные функции, лишь изредка раздавался твeрдый голос Холодова, нервно раздававшего приказы. Но тишины в помещении не было: почти без перерывов звучал детский крик, страшный, мучительный, отражавшийся от голых стен и усиливавшийся. Он мог долго не затихать. Но всe же периодами он сменялся мычанием и болезненным стоном. В эти моменты Роме становилось легче: грудная клетка начинала подниматься и опускается более спокойно, вдохи были глубокими, хоть и неравномерными, нижняя челюсть тряслась, лицо было влажным от пота и слeз, которые лились не прекращаясь, всe его маленькое, худенькое тело выражало чувство сильной усталости и измученности. За стеклом всe так же стоял Адорай. Его лицо выражало сильное волнение и обеспокоенность.

57, 58, 59 и равно час прошeл. Неплохой результат, немногие до такого доходили. Хм, давай же…Чeрт! Я опять привязался! Нельзя! Нельзя! Это неправильно. Это не профессионально. Ааа, эти жалкие человеческие эмоции и чувства. Они являются корнем всех проблем. Всех! Да, бывает от них, конечно, и положительный эффект, но несчастных случаев намного больше. Любая эмоция может отключить у человека разум и толкнуть на безумство! Нельзя им подчиняться, надо себя контролировать. Ра-зум. Ра-зум…

А я ведь не только привязываюсь, я даже всех их помню. Всех! И ведь с каждым я был близок… Мик прожил дольше всех. Ведь два месяца продержался после прививки. Маленький герой… Неееет их имена нельзя забывать. Они навсегда войдут в историю, да даже уже вошли. Благодаря им произойдeт апгрейд Человечества. Благодаря им возможен этот большой шаг в будущее. Даже не шаг, прыжок…

Хм, удивительно, цивилизация, существующая миллионы лет, дойдя до точки кипения, теперь ищет спасения и не понимает, что это конец. Всe! С этого дна уже не выбраться. Мы, люди, обречены. Мы слишком обросли тем, что уже давно пора бы сбросить: традиции, разделение на нации, расы, страны, все эти эмоции и чувства… да в принципе весь уклад жизнь уже пришeл в негодность! Остаeтся лишь перерождение. Когда вещи устаревают и изнашиваются, их заменяют новыми, более современные, более приспособленными…

В укрытие Адорая зашeл Холодов. Он был по-прежнему взволнован, но уже не бодр, а как обычно на исходе сил.

– Как всe проходит?

– Всe хорошо, сэр. Главная фаза: введение инъекции пройдена, осталось лишь дождаться полного проникновения генетического материала в клетки и соединения его с ДНК

– Расслабляться всe равно рано. Никого из халатов не отпускай

– Да сэр. Ам…

– Чего тебе?

– Я просто хотел сказать, что вы можете пока сходить отдохнуть, пообедать в конце концов. Это ещe продлится очень долго, часов 10 точно. Может и больше

– Я что не ясно выражаюсь? Я же сказал, что никуда не уйду. Свободен!

– Да, сэр!

Боже, ему так больно. Хм, хотя все когда-то претерпевают боль. Правда, не все потом понимаю, куда направить силы, полученные после мучений, и вместо того, чтобы отрастить новые крылья и полететь в нужном направлении, пытаются подняться в воздух взмахами кровавых остатков, причиняя тем самым себе ещe большую боль и медленно убивая себя.

***

Уже вечерело. Через узкое решeтчатое окно под потолком пробивались лучи закатного солнца. Все участники эксперимента выглядели устало и измождёно. Однако напряжение никуда не делось. Халаты пристального смотрели то на крохотное тельце, то на мониторы. Состояние Ромы было крайне нестабильным: могли начаться очередные приступы боли, а иногда он терял сознание. В такие моменты по всем пробегал холодный пот. Несколько раз Холодов лично делал парню сердечно-лeгочную реанимации. Адорай также выглядел устало. Иногда он терял связь с реальностью, фокусируясь на одной точке. Хотя из-за затянувшейся операции, он начинал всё больше волноваться, нервничать, дёргал Холодова.

– Холодов, ну-ка, подойди сюда

– Сэр?

– Что сэр? Что вы так долго!? Почему его организм до сих пор сопротивляется!? Вы понимаете, что он уже медленно умирает!?

– Сэр. Мы делаем всё что можем. Сейчас всё зависит от него…

– От него, от него! А вы тогда мне на что!? Разве не ты мне обещал, что всe будет по-другому!?

Холодов и без того дёрганный и уставший, начал переживать ещe сильнее. Сердце забилось быстрее, руки затряслись. Каждый раз, когда Адорай начинал с ним так говорить, он как будто бы умирал внутри и возрождался только, когда его отпускали. Да, Холодов чувствовал вину, огромную вину, но не пред мальчонкой, к чьей жизни он отнёсся, как хирург к перчаткам, а перед Адораем, перед идеей.

Вдруг всe резко потемнело: лампы, аппаратура всe вылетело. Писки приборов затихли. Лишь через узкое окно пробивался хоть какой-то свет. Все в каморке перепугались. Адорай соскочил со своего места. Вечерние лучи ярко осветили его наполненные страхом и бешенством глаза.

– Это что за ***?

Тишина, растерянные взгляды. Холодов, как старший, запрокинул голову к потолку и проскрипел сквозь зубы:

– Походу электричество вылетело

–Серьёзно!? И как ты это понял!? ГЕНИЙ

Адорай был в бешенстве, казалось, он вот-вот воспламенится.

– ЧТО СТОИМ? Вы же уже с необычайной точностью определили проблему… Господи, стоят истуканы! Почему вы сами ничего не можете! Кто-нибудь умный быстро в цоколь!

Началась суета и беготня. Халатики стали носится по этажам и коридорам. Длинные световые лучи от фонарей периодически освещали лица суетившихся муравьёв. Кто-то искал электрика, кто-то тащил в комнату преображения всe, что могло испускать свет, всe что могло помочь Роме. Проблема была в том, что распределительных щитов в здании было несколько, из-за чего ремонтные работы должны были вести согласовано и слажено, а это нужно было ещe организовать.

В это время Адорай и Холодов нависли над Ромой. Холодов положил свою холодную, розоватую руку, с длинными тонкими пальцами, на грудь мальчика, ближе к шее, чтобы отслеживать его дыхание, а второй рукой обвил фарфоровое запястье и самостоятельно стал отсчитывать удары сердца.

– Холод, мы же его сейчас можем потерять. Ни кислорода, ни датчиков… Господи, он так не стабилен

– Сэр, я сам прослежу за ним, а парни сейчас быстро всe уладят…

– Подожди… Что если?.. Если сердце остановится не качай его