Адреналинщик
Шрифт:
– Какого хрена?.. – я непонимающе посмотрел на Мирэль и сжал кулаки.
– Почувствовал? – женщина прищурилась и кивнула. – Хорошо. Не волнуйся, часа через четыре все пройдет.
– Зачем вообще…
– Затем, – перебила Мирэль, зло сверкнув глазами. Потом оглядела мертвый пейзаж и тихо, с хорошо различимым напряжением добавила: – Скоро сам все поймешь.
Пока мы разговаривали, Бернус тоже успел принять пилюлю, после чего смачно выругался и несколько раз сплюнул.
– Угомонись, – процедила женщина и кивнула на влажные пятна плевков под ногами здоровяка: – Вытри. Похороненный город нельзя оскорблять. Плохая примета – все дело может пойти наперекосяк.
Прозвучало это настолько странно, что рыжий даже не стал спорить и быстро затер плевки сапогом.
Мирэль, тем временем, достала из мешка карту и вместе с подошедшим Сато стала ее изучать. Слушая, как они вполголоса обсуждают предстоящий маршрут, я скользил по окрестностям напряженным взглядом и вскоре заметил кое-что необычное.
Метрах в ста от нас, рядом с громадой кирпичной трехэтажки, на невысоком каменном постаменте стояло металлическое кольцо – большое, метра два в диаметре. Внутрь кольца была заключена линза, чуть заметно светящаяся зеленым.
«Что это?» – спросил я у Лестера, глазами указывая на огромную «лупу».
«По всей видимости, «око наблюдателей», – ответил чародей и, увидев, что понятнее мне не стало, пояснил: – Это артефакт, созданный специально для исследования Эдрума. Как мне рассказывали, при Канцелярии существует особый отдел магов-менталистов. Они подключаются разумом к таким артефактам, наблюдают за всем, что происходит в Похороненном городе, и записывают увиденное. Думаю, – Лестер печально усмехнулся, – если бы мы все же попали в «законный» отряд, то первым делом занялись бы установкой очередного «ока». Сейчас это одна из важнейших задач в исследовании Эдрума».
«И много уже установлено таких артефактов?»
Лестер в ответ развел руками.
«Не знаю, Матвей. Но мне кажется, что не особенно много. Все же Эдрум только-только начали исследовать. И сам город, – чародей помрачнел, – этому активно сопротивляется».
«Сопротивляется? Каким образом?»
Ответить Лестер не успел. Мирэль убрала карту обратно в мешок и объявила, что пора отправляться.
Двинулись мы прямиком к «оку наблюдателей». Путь до артефакта прошел благополучно, следующие сто метров – тоже. Однако стоило нам свернуть на довольно широкую улицу с относительно целыми домами высотой в четыре-пять этажей, как произошло то, что лучше любых слов объяснило мне, как именно Похороненный город сопротивляется тем, кто его изучает.
Сначала я увидел в одном из окон чей-то мгновенно исчезнувший силуэт. Тут же справа и слева послышался яростный рев – получеловеческий-полузвериный. А затем из домов, будто из громадных ульев, начали вылетать их жуткие обитатели.
Раньше все они были людьми. Однако та невероятная сила, что уволокла под землю огромный мегаполис, превратила их в монстров. Уродливых, злобных и наверняка очень опасных.
Одетые в засаленные лохмотья, страшно худые, с розовой, влажно блестящей кожей, сплошь покрытой волдырями, распространяющие невероятную вонь, обитатели Похороненного города почти мгновенно окружили нас. Их было не меньше полусотни. Глаза каждого казались черными провалами, из оскаленных пастей с бурыми, чересчур длинными и острыми зубами, тянулись вязкие нити слюны. Некоторые из чудовищ по-прежнему ревели, другие просто урчали – однако звучало это столь же угрожающе, как и рев.
В кровь выплеснулась новая порция адреналина. «Режим зверя» мгновенно усилился, и, взяв оружие в обе руки, я приготовился к бою. И очень вовремя, потому что первые несколько монстров рванули в атаку.
Один почти мгновенно оказался рядом, норовя ухватить меня за горло. Шагнув назад, я взмахнул молотом и первым же ударом снес уродливую башку. Обезглавленное тело задергалось, будто в странном танце, потом сделало пару шагов назад и повалилось на землю.
– Блядь… – выругался я, чувствуя, что ошметки плоти и брызги крови чудовища попали мне на лицо и одежду.
От этой дряни не спасло даже черно-зеленое дымное марево.
Впрочем, куда более серьезной проблемой были сородичи твари, решившие атаковать нас всем скопом.
Удар. Второй. Третий. Каждые две-три секунды мой молот находил новую цель – обезглавливая, проламывая грудные клетки, а иногда и разрывая противников напополам.
– Поберегись! – послышался рев Бернуса.
Отскочив и на всякий случай пригнувшись, я увидел, что здоровяк поднес свой «рупор» ко рту. Спустя мгновение воронка исторгла мощнейший поток пламени, которое черно-красной лавиной тут же обрушилось сразу на десяток чудовищ.
За долю секунды огонь охватил тощие фигуры. С диким ревом твари заметались, сталкиваясь друг с другом и падая. Несколько кинулись вперед, но спустя пару мгновений замерли, будто бы парализованные резанувшим по ушам визгом.
Это свой ход сделала Мирэль. Зеленые пучки волос на ее голове снова искрили, глаза горели белым светом, а из раскрытого, слегка оскаленного рта лились и лились жуткие звуки. И они определенно несли в себе магическую силу.
Ее чувствовали все: я видел, как болезненно скривились лица Лестера, Бернуса и Сато. Наверняка они ощутили то же, что и я – отвратительную вибрацию в глубине мозга.
Тошнотворное чувство.
Зато теперь стало понятно, для чего было необходимо глотать мерзкие зеленые пилюли. Без них звуковая магия Мирэль сделала бы нам гораздо хуже. И творящееся с окружившими нас чудовищами служило лучшим тому доказательством.
Обитателям Похороненного города было очень хреново. Часть из них так и осталась стоять, будто окаменев, другие конвульсивно дергались, третьи…
Третьи один за другим теряли головы. В буквальном смысле – те попросту взрывались, разбрызгивая темное и вонючее содержимое, а обезглавленные тела медленно оседали на землю.
Атака Мирэль длилась не меньше десяти секунд. За это время женщина успела расправиться примерно с половиной противников. А затем, погасив свет в глазах, искры на волосах и перестав кричать, она взялась за остальных. Тех, кого ее крик просто оглушил.
Мирэль шагнула вперед и пустила в ход цепи с клешнями. Обращалась с оружием она мастерски: каждый удар укладывал одного-двух монстров, отсекая им руки или разбивая головы. Так что очень скоро на ногах не осталось ни одного противника.
– Что, малец, – тяжело дыша, с насмешкой во взгляде обратилась ко мне Мирэль. Наверняка тому виной был мой слегка ошалевший вид: все же с таким количеством противников я до сих пор не сталкивался. – Не ожидал такого, да? Думал, что будет легкая прогулка? Нет, дружок, здесь нужно убивать.
– Тут ты не права, Ми, – равнодушным тоном произнес Сато.
Бернус, услышав, как парень обратился к напарнице, хрюкнул, сдерживая смех. Мирэль, на его счастье, этого не заметила – с легким удивлением она посмотрела на Сато, и тот пояснил:
– Нельзя убить то, что уже мертво.
– Мертво? – машинально переспросил я.
– Скорее всего так и есть, – сказал Лестер, хмурясь. – Иначе я бы засек их задолго до нападения.
– И как бы ты это сделал? – прищурилась Мирэль.
– Ментально. У любого живого существа есть мысли и эмоции. А это, прежде всего, энергия.