Чтение онлайн

Ультиматум войны в Персидском заливе истекает 15-го в полночь. Что делать, если меня призовут сражаться за родину? Покрою ли я себя славой или обмочусь от страха при первых же раскатах вражеской канонанды?

Поехал в «Сэйнзбери» и запасся бобовыми консервами, свечами, галетами, хозяйственными спичками, батарейками для фонарика, парацетамолом, мультивитаминами, ржаным печеньем и консервированной солониной, сложил все в буфет у себя в кладовке. Докатись война до сюда, я окажусь к ней хорошо подготовлен. Остальному населению квартиры просто придется положиться на случай. Предсказываю панические закупки в масштабах, никогда прежде не виданных в этой стране. В проходах супермаркетов будут вспыхивать побоища.

Прием у Леоноры Де-Витт назначен на пятницу, 25-е этого месяца, в 18 часов.

Полночь. Мы вступили в войну с Ираком. Я позвонил маме в Лестер и распорядился никуда не выпускать пса. Ему уже двенадцать лет, и он плохо реагирует на неожиданный шум. Мама рассмеялась и спросила:

— Ты совсем спятил?

— Вероятно, — ответил я и повесил трубку.

Купил шестнадцать бутылок «Горного Родника» на тот случай, если бомбардировки иракских воздушных сил разрушат водопровод. Это стоило мне четырех походов до квартиры из магазина «Шпар» на углу, но я чувствую себя в большей безопасности, зная, что не умру от жажды, когда наступит этот блицкриг.

Браун не упоминает о моей бороде вот уже несколько дней. Его заботит, какое воздействие окажет операция «Буря в Пустыне» на местные флору и фауну. Я так и сказал ему: боюсь, иракские флора и фауна примут сторону противника. Меня же больше беспокоит моя собака — дома в Лестере.

— Ты как всегда ограничен узкоместными интересами, Моул, — ответил Браун, скривив по обыкновению губы. Меня это весьма задело. Браун не читает ничего, кроме журналов о дикой природе в то время, как я прочел большинство Великих Русских и в данный момент готов приняться за «Войну и мир». Едва ли это называется узкоместным, Браун!

Взял в прокате переносной цветной телевизор, чтобы смотреть в постели войну в Персидском заливе.

От лица всех вооруженных сил США выступает человек, называющий себя "Ко лон Пауэлл". Всякий раз при виде его я начинаю думать о внутренностях и толстом кишечнике. Это отвлекает от серьезности Войны.

Сегодня мне на работу позвонил Берт Бакстер. (Убью того, кто дал ему этот номер.) Он хотел знать, «когда вы с моей любимой девчонкой придете меня навестить?» Его «любимая девчонка» — Пандора. Ну почему Берт не может просто умереть , как остальные пенсионеры? Его качество жизни, должно быть, не слишком высоко. Он — только обуза для других (меня).

Берт ответил мне черной неблагодарностью, когда в прошлом году я выкопал могилу для его пса Штыка, хотя я готов спорить — никому не удастся в слежавшейся почве ржавой садовой лопатой выкопать яму аккуратнее. Если бы у меня в распоряжении имелся приличный шанцевый инструмент, naturellement [9] , могила вышла бы куда лучше. По правде сказать, Штыка я ненавидел и боялся. День смерти презренной восточноевропейской овчарки стал для меня днем радости. Не нужно больше нюхать его зловонное дыхание. Не нужно засовывать в кошмарную злобную пасть укрепляющие таблетки Боба Мартина.

Берт некоторое время бормотал что-то о войне, а потом спросил, слыхал ли я о том, что мой заклятый враг Барри Кент выступал сегодня в программе «Остановим Неделю». Кент явно рекламировал свой первый роман «Дневник мурла». Отныне я теперь совершенно убежден, что Бога быть просто не может. Именно я побудил Барри Кента сочинять стихи, и вот бывший бритоголовый, у которого мозги с мороженую горошину, не только написал роман, но и опубликовал его!!!

Пандора сегодня вечером сообщила, что Кент заставил хохотать Неда Шеррина, А.С.Байатт, Джонатана Миллера и Викторию Мэзер [10] почти безостановочно. Телефонные линии в «Би-Би-Си» явно раскалились от звонков слушателей с вопросом, когда же «Дневник мурла» наконец выйдет в свет (в понедельник). Это — абсолютно и окончательно последняя капля. Мой рассудок висит на хрупком волоске.

Проходя мимо книжного магазина «Уотерстоунз», я увидел, что в витрине стоит Барри Кент. Я поднял руку и сказал ему: «Привет, Баз», — и только потом понял, что ухмыляющийся скинхед — лишь вырезанный из картона силуэт. Всю витрину заполняли экземпляры «Дневника мурла». Я не стыжусь того, что с губ моих срывались одни проклятья.

Перелистывая страницы нетолстого томика, я выхватывал взглядом не только множество непристойностей, коими усеяна вся книга, но и заметил имя — «Аден Воул», — которым Барри наградил одного из персонажей. Этот «Аден Воул» одержим анальными темами. Он шовинист, глубоко консервативен и ему не везет с женщинами. «Аден Воул» — возмутительная карикатура на меня, сомнений нет. Я оклеветан. Утром же позвоню своему поверенному. И пусть он или она (в действительности, поверенного у меня пока нет) требует сотен тысяч фунтов компенсации за нанесенный ущерб. На самом деле я не смог заставить себя купить эту книгу. Чего ради я должен преумножать гонорары Барри Кента? Но выходя из магазина, я заметил, что автор собирается читать отрывки из «Дневника мурла» во вторник в 7 часов вечера. Я буду в зале. Кент выйдет из «Уотерстоунза» сломленным, когда я с ним покончу.

Только что послушал Кента в программе «Начнем Неделю» по своему портативному приемнику. Барри явно расширил свой словарный запас. Мелвин Брэгг [11] сказал, что персонаж Аден Воул «изумительно смешон» и спросил, списан ли он с кого-нибудь в реальной жизни. Кент рассмеялся и ответил: «Ты же писатель, Мелв; сам знаешь, как оно бывает. Воул — это сплав факта и фантазии. Воул символизирует все, что я в этой стране ненавижу — после новой монеты в пять пенсов, то есть». Остальные гости программы — Кен Фоллетт, Рой Хэттерсли, Бренда Мэддокс и Эдвард Пирс [12] — хохотали, точно канализационные трубы.

Оставшееся утро просматривал «Желтые страницы» в поисках адвоката с фамилией, которой можно доверять. Выбрал и позвонил «Пастору, Пастору, Пастору и Лютеру». Встречаюсь с мистером Лютером в четверг в 11.30 утра. Вообще-то, в четверг утром я должен вместе с Брауном навестить тритонов Ньюпорт-Пагнелла, но ему придется общаться с ними одному. Здесь на карту поставлены моя репутация и мое будущее серьезного романиста.

Сегодня скончался Альфред Уэйнрайт, автор путеводителей по лесосекам Озерного Края. Я пользовался его картами, когда предпринимал попытку совершить пеший поход «от побережья к побережью» вместе с молодежным клубом «Вне Улиц». К сожалению, через полчаса после выхода из общежития в Гримзби у меня началась гипотермия [13] , и попытку побить рекорд пришлось оставить.

Рецензия на «Дневник мурла» в газете «Гардиан»:

"Блистательный отчет о провинциальной жизни fin desiecle [14] . Великолепно. Мрачно. Уморительно смешно. Покупайте!"

Роберт Элмз [15]

Кладовка, 10 часов вечера. Взглянуть на Кента не удалось: все билеты распроданы. Хотел заговорить с ним, когда он входил в магазин, но и близко не подобрался. Его окружали пресса и агенты. На нем были солнечные очки. В январе.

Борода отрастает очень мило. Два угря на левой лопатке. Легкая боль в анусе, а во всем остальном мое физическое состояние превосходно.

Прочел в «Индепендент» длинное интервью с Барри Кентом. Врет с самого начала и до конца. Соврал даже о том, почему его посадили в тюрьму, утверждая, что ему дали полтора года за различные акты насилия, в то время как мне великолепно известно, что Барри осудили на четыре месяца за злоумышленную порчу живой изгороди из бирючины. Отправил факс в «Индепендент», восстановив истину. Никакого удовольствия мне это не доставило, но без Истины мы — ничем не лучше собак. Истина — вот самое важное в моей жизни. Без Истины нам конец.