Чтение онлайн

Офигеть! Она меня игнорирует или не узнала. Другого объяснения нет или…

Да ну нет! Ей же фикус передали, хотя, может записочка так и не дошла до адресата?

— Я кушать хочу-у-у-у-у, — жалобно протянула и поскреблась в окошко. — Неужели тебе совсем меня не жалко?

— Ни капельки! — уже не так уверенно ответили мне.

— «Эх, жизнь моя — жестянка! Да ну ее в болото! Живу я как поганка, а мне летать, а мне летать, а мне летать охота!», — запела я, перемежая слова шуточными всхлипами.

— Нет у тебя ни стыда, ни совести! — просветила меня Дора, отдергивая штору и включая свет. — Где тебя черти носили?

— Ну, скотина рогатая! — выругалась я, от всей души надеясь, что Майкл сейчас самозабвенно икает.

— Дана… — возмутилась женщина, и рот ладонью прикрыла, от удивления, про округлившиеся до невозможности глаза — вообще молчу.

— Дора, простишь неблагодарную? — взмолилась я. — Письмо тебе написала, но Майкл не удосужился его передать.

— Эмм-м, так это ты на него?

— Ну, уж точно не на тебя, — хохотнула я и смущенно улыбнулась. — А как там мой цветочек?

— Заморила ты его. Еще бы немного и совсем бы погиб, — пожурила меня Дора, открывая створку окна. — Залетай.

— А меня тут покормят? — спросила я, присев на окошко. — Мм-м-м, а чем так вкусно пахнет?

— Вползай, чудо в перьях, — крепко обняв за плечи, Дора поцеловала меня в щеку и прижала к широкой груди. — Я так переживала, когда ты пропала. И у кого мне было спрашивать, куда на этот раз тебя понесло? Даночка, наказание ты мое, во что ты на этот раз вляпалась?

— У-у-у-у, — протянула я грустно, с трудом сдерживая слезы. Эх, нельзя меня жалеть, сразу в тряпку превращаюсь, а когда не с кем сопли распускать — плакать как-то и не хочется. — Куда я только не вляпалась.

— А ты знаешь, что пожилым женщинам нельзя волноваться? Это очень вредно для здоровья! — просветила меня Дора, выпуская из объятий и позволяя проскользнуть в комнату.

Квартиры у персонала Академии и преподавательского состава — разительно отличались от студенческого жилья. Нормальные по меркам земного мира, двухкомнатные апартаменты. С отдельным санузлом и большой ванной комнатой, даже кухня своя была, хотя и надобности в ней не было. Да, особенно, если учесть, что ниже, на первом этаже есть столовая.

— Мебель успела переставить? — удивленно протянула я, заметив, что мой любимый мягкий диван поменял местоположение.

Доре не занимать эстетического вкуса. Вся квартира была выдержана в классическом стиле, даже гардины на окнах и те представляли собой произведение искусства. Я никогда не уставала восхищаться ее талантами, а она смущенно краснела от моих незатейливых комплиментов.

— И торшер новый… — задумчиво сказала я, так, как бы, между прочим. — Давно?

— Вчера абажур дошила. Знаешь, а ведь именно ты мне дарила эту ткань. Что, уже и не помнишь? — залившись румянцем, ответила она, плотнее запахивая полы домашнего халата.

— Какая же ты талантливая и руки у тебя — золотые! — без тени иронии проговорила я и, скинув с ног кроссовки, отпихнула их к стене, чтоб не пачкали персиковый ковер, лежащий на полу гостиной. — То был, кусок материла, который не представлял никакой ценности, а это теперь вещь, в которую вложили кусочек души.

— Ты мне лапшу не вешай! Давай, рассказывай, где была и что делала. Вижу, что на сердце у тебя тяжело. Кто постараться успел?

— Эх, а можно сначала хотя бы чаю, а то так кушать хочется, что переночевать негде! — взмолилась я, понимая — живой не уйти, пока все в подробностях не расскажу.

— Ну, раз негде, тогда я тебя накормлю и спать уложу. Ты же любишь тот диван? — улыбаясь, кивнула она на большой бежевый диван, с шоколадного цвета вставками по обивке и дубовыми накладками на подлокотниках.

— А можно понаглеть?

— Хм, слушаю и уже боюсь. Будешь пирог с яблоками?

— Буду, а что еще есть? Дора, а можно мне у тебя пару дней пожить? — попросила я, пока не передумала.

Не знаю, но мне совсем не хотелось идти в свою комнату, вот, нисколечко. А тут будет возможность спокойно подумать и привести мысли в порядок, да и раны зализать не мешало бы.

— А вот это уже интригует! И ты прекрасно знаешь, что я не буду против компании. Живи — сколько захочешь…

— Хм, я там могу, и на постоянной основе у тебя поселиться! Глядишь, привыкну к душевному спокойствию в стенах твоей квартиры и все — не выгонишь!

Усевшись за стол, я как-то машинально начала поправлять белую скатерть, стараясь смахнуть невидимые крошки, и этот нервный жест не укрылся от взгляда мудрой женщины.

— А руки мыть я за тебя буду? Похрюкай…

— Зачем? — удивилась я.

— Да сравнить хочу. Есть ли явное сходство или только привычки у сородичей перенимаешь.

— Хи-хи, — протянула я хмуро, но, тем не менее, руки мыть пошла. — Ух и вредина!

— Сейчас вместо пирога, я тебе запеканку подам. И попробуй только не съесть все до последней крошки. Ты же меня знаешь!

Дора злорадно усмехнулась, копируя манеру одной из самых экстравагантных преподавательниц. Она, как никто другой прекрасно знала, что я и первую и вторую терпеть не могу.

— И ты меня знаешь! Если ты так сделаешь, тогда я спать пойду, голодная и злая, и ничего тебе рассказывать не буду!

— Даночка, как я скучала по нашим посиделкам, — умильно протянула Дора, расставляя на столе разнообразные сладости, сдобные булочки с кусочками пирога, нарезанного квадратиками и ароматный чай. — От меня голодным еще никто не уходил!

Утро подкралось как-то незаметно, а сна ни в одном глазу. Кручусь на любимом диванчике, как шашлык на вертеле и ничего поделать не могу. Простынь смялась и забилась куда-то в дальний угол, не выдержав издевательств, а мне было абсолютно безразлично на такие мелочи. Закрыв глаза, я раз за разом прокручивала в памяти давешний разговор в парке.

Сколько было возможностей, но я не сдержалась, и эмоции взяли верх. Обидно до слез, что Майкл так поступил, хотя я ожидала совсем иного. Опять обманулась во всем и не смогла скрыть разочарования.

Дора уже давно ушла спать, после долгого разговора и тихих проклятий в адрес Майкла. Она практически все время молчала, внимательно слушая мой монолог и только в редких случаях, когда терпеть дальше становилось невыносимо — тихо ругалась.

Я пересказала практически все, за исключением последних событий, а то сложилось впечатление, что парень отныне будет страдать ежедневным несварением, если надумает посещать столовую. Не ручаюсь теперь за его сохранность. Женская солидарность — страшная вещь, особенно когда мнение предвзятое. Дора почему-то все принимала очень близко к сердцу.