Адская дискотека
Шрифт:
Свифт снова наносит удар. Его зубы ломаются под рукояткой пистолета. Нельзя быть настолько глупым. Больше, чем их жестокость, его всегда возмущала их полная тупость.
– Когда это было?
– Два года назад, я бы сказал!
– После ?
– Мы встретились снова.
Белая Грива выплевывает зуб. Его слова булькают кровью.
– Как рассмотрели?
– Здравствуйте, добрый вечер, вот и всё.
Заразил ли Крен-Блан Федерико? Или наоборот? Откуда нам знать?
– Вы сейчас хорошо себя чувствуете?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты не заболел?
– Ты… ты думаешь, у меня рак?
Свифт не отвечает – словно далёкое море, музыка возвращается в его барабанные перепонки, белый кафель заполняет поле зрения, запах мочи и экскрементов доносится до мозга. Он – злодей, работающий в канализации, больше, чем когда-либо.
Он наклоняется и сжимает шею крутого парня.
– Расскажи мне что-нибудь важное о Федерико, чтобы я мог смыть с тебя твою грязную насильническую физиономию.
– Но я ничего не знаю о Федерико! Спроси лучше Кароко!
На этот раз всё возвращается к нему. Марсель Кароко, владелец дома 20 по улице Терез. Бизнесмен, который должен был бесплатно приютить свою проститутку. Он всего в нескольких метрах от него, делает минет парню. Свифт не видит себя задающим ему вопросы. По крайней мере, сегодня вечером.
– Что еще?
– Но… я не знаю.
Свифт убирает пистолет в кобуру и наносит ему сильную пощечину.
– Подумай об этом.
Белая Грива вытирает нос, кровь размазывает его пухлое лицо бодибилдера.
– Федерико… Федерико был женат.
Свифт ошеломлённо смотрит на Сегюра: «Ты знал об этом?» Но доктор выглядит таким же удивлённым, как и он.
– Ты о чём? С женщиной?
– Нет, с парнем.
– С каких это пор геи женятся? Не связывайтесь со мной!
– Я имею в виду… символически.
Его гнев немного утихает, как в машине, когда переключаешься на пониженную передачу: спокойнее, да, но и сильнее.
– Продолжать.
– Федерико носил обручальное кольцо.
Новый взгляд на Сегюра, который отрицательно качает головой.
– Обручальное кольцо на пальце?
– Ни за что! На хер. Принц Альберт.
Полицейский заблудился — он отправился на чужую территорию без карты и компаса.
– «Принц Альберт» – это кольцо, которое носят на кончике пениса, – объясняет Сегюр.
«Это ты называешь союзом, придурок?» — закричал Свифт вне себя.
– Да, был! Клянусь! Внутри даже имя было выгравировано. Я видел его вблизи, чёрт возьми. Я сосал его часами!
– Какое имя?
– Я не знаю.
Он схватил мастифа за шею обеими руками.
– В НАЗВАНИЕ UEL?
– Не знаю! Клянусь! Но это был союз! В этом нет никаких сомнений!
Полицейский ослабляет хватку.
– Теряться.
Он проводит рукой по лицу. Пот, смешанный с кровью, липнет к пальцам, словно моторное масло. Мысль о том, чтобы снова пройти через этот дикий мир, чтобы уйти, вызывает у него спазмы в желудке.
Но эта информация стоит своего веса в чернилах. Союз. Поэтому у Федерико был официальный представитель. Любовница, которую он любил настолько, что увековечил её имя на кончике своего члена.
И чьё существование он скрыл от всех.
Даже своему врачу-могильщику, даже своей духовной сестре.
«Эта пронзительная деталь — правда?» — спрашивает он Сегюра.
– Принц Альберт? Да. Я часто осматривал Федерико.
– И ты мне об этом не рассказал?
– Это было важно?
– Вы видели выгравированное внутри имя?
– Нет. Это не значит, что его там нет.
Свифт пытается вспомнить: он не заметил этой детали, но в такой кровавой бане… В любом случае, все, что ему нужно сделать, это пойти в морг и проконсультироваться с коронером.
Тогда он узнает имя возлюбленной.
Убийца?
Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Почему его называют «Принц Альберт»?
– Легенда… Говорят, что принц Альберт Саксен-Кобург-Готский, муж королевы Виктории, носил то же самое.
– Он был геем?
– Нет, это было сделано для того, чтобы перевязать его пенис и избежать некрасивой выпуклости в узких брюках того времени.
Свифт разражается недоверчивым смехом.
– Думаю, на сегодня с меня хватит.
– Ну что ж, добрый вечер… Вернее, доброе утро.
И действительно, когда они оказываются на улице, солнце оказывается за их спиной, над двором Лувра.
Свифт сбрасывает давление в легких.
«Что, чёрт возьми, всё это было?» — воскликнул он, поправляя причёску. «Все эти оголтелые содомиты…»
– Свобода.
– Что ?
– Чистое желание, прорывающееся сквозь социальную оболочку и являющее себя средь бела дня.
– Мне это показалось довольно отвратительным.
– Чисты ли ваши фантазии?
«В любом случае, радуйтесь», — добавляет Сегюр. «Им осталось жить совсем недолго».
– Я этого никогда не говорил. Я…
«Вечеринка окончена, Свифт. Через несколько месяцев, максимум через несколько лет, большинство из них будут нести гроб. А остальные останутся внутри».
– Болезнь все еще не прошла?
– Да. И когда я увижу твою реакцию, думаю, многие подумают: «Так им и надо».
Жест Свифта выдает нотку усталости.
– Ладно, забудь, что я только что сказал. Подвезти тебя?
– Нет. Я пойду пешком.
– Вы живете более чем в семи километрах отсюда!
– Это пойдет мне на пользу.
В глазах Сегюра улыбка — «24 кадра в секунду», передающая все его сострадание, его доброжелательность как врача, повидавшего все, и многое другое.
– Я позвоню тебе завтра. То есть, через некоторое время.
– За что ?
– Мы вместе пойдем посмотрим «Кароко».
«Но почему вы так хотите втянуть меня в это расследование? Боже мой, я завален делами и…»
– Разве ты не хочешь узнать, кто убил Федерико?
– Конечно, но…
– Я позвоню тебе. И… спасибо за всё. Ты открыл двери, о существовании которых я и не подозревал.